Книга Наследник Мудрецов. Том 11, страница 119 – Роман Романович

— Так значит, проблема всё же есть, — медленно кивнул Милгард. — Дочь, может, тебе…

— Я останусь здесь, — резко ответила Солейна. — Всё хорошо, пап. Не волнуйся. Сергей точно вернётся и ещё всех удивит.

Женщина говорила твёрдо, но абсолютной уверенности не испытывала. Такие вещи, как Грань, путешествия в другие миры… Это не то, что связано с безопасной прогулкой. Наоборот. Вне дома убить может тысяча вещей, да так, что и не заметишь.

Уставившись в тарелку, Солейна вдруг поняла, что аппетита нет и подкатывает тошнота.

— Дочь, с тобой всё в порядке? — забеспокоилась Александра. — Ты бледная.

— Ещё бы ей не быть бледной, — цокнул Милгард. — Рассказывайте. Куда ваш герой снова упёрся. Может, ему помочь как?

Вопрос повис в пустоте. Тошнота подступила совсем уж близко. Не выдержав, Солейна вскочила и побежала в туалет.

Возможности откосить от обучения не подразумевалось. Ничего не сказав, Охотник взялся за меня по-новой. Я рискнул снова задать ему вопрос, но он задумался, завис, а потом набросился на меня, снова прижав головой к земле.

Грёбаные психи.

Какого-то сочувствия к чужим ментальным проблемам у меня не возникло. Слишком сильно я задержался, а сколько это ещё продлится — ответа не было. Поэтому на первое место снова вышел принцип, что чем быстрее обучусь, тем быстрее отпустят.

На этот раз правила изменились. Мудрец перестал запрещать мне пользоваться большей частью своего арсенала. Мы пошли обратно к горам, грозам и молниям. Наказывали меня, если шумел, если убивал неэффективно, если не осваивал какой-то новый приём.

Изучить эти нехитрые правила было самым простым. Также было несложно приспособить мои умения для охоты. Другое дело — особенности самого Дара.

Сила моей метки выросла. Мудрец снова пометил меня, как и я его. Это установило ещё более прочную связь. Как в плане наказаний, так и в плане понимания друг друга. Дошло до того, что Мудреца я ощущал как часть себя. Речь уже не шла о том, как идти шаг в шаг. Я копировал саму структуру шага, его плавность, распределение веса, дыхание и многое другое.

Мои чувства обострились, и это прогрессировало несколько дней. Пару раз носом шла кровь. Я терялся в хаосе звуков. Учился выделять нужное и главное. Но и это было детскими играми в сравнении с тонкой настройкой биохимии организма и адаптацией к условиям.

Мудрец… Ему не надо было говорить словами, чтобы объяснить. Он был для меня воплощением наглядности. Как перестроить волосяной покров, чтобы не мёрзнуть ночью. Как сделать так, чтобы не мокнуть и влага стекала по телу, не добираясь до кожи. Волосы — это лишь верхний слой. Правда заключалась в том, что менялась и кожа, и работа внутренних органов. Я научился вырабатывать боевой коктейль, усиливая себя. Научился успокаиваться в любой ситуации, развивать предельную концентрацию. Мог часами сидеть неподвижно в засаде, слившись с местностью.

Да чего уж. Я мог пахнуть как цветочный луг или как дерьмо, в зависимости от стоящей задачи.

Экзаменом по этому умению было требование провести сутки с хищным зверем так, чтобы он не заметил. Провести рядом. Стать невидимкой для него. Для звериного слуха, нюха и взгляда.

На привалах, когда ходили мыться, в отражении воды я видел, что меняюсь. Мои волосы отросли ниже плеч. Отросла и густая борода. Поменялись глаза, до этого голубые, они налились глубиной и синевой. В темноте я теперь ориентировался так же хорошо, как и днём.