Книга Наследник Мудрецов. Том 2, страница 100 – Роман Романович

— Думаешь, парню можно верить? — задумался Темнейший.

— Кхм… Напомните, кто вам посоветовал его взять? — спросил Кощей.

Иван Романович поджал губы.

— Неважно, кто посоветовал. Парня могли по-разному подготовить.

— Я его едва читаю и то не уверен, что полностью и верно.

— Может, тогда он агент?

— А это уже вопрос к вашему знакомому. Насколько он лоялен Бюро и нет ли у него причин всех нас уничтожить.

— Полной уверенности в таком деле быть не может, — помедлив, ответил глава Бюро. — Но я тебя понял. С парнем работаешь?

— Обижаете. И так кручу его, и сяк. Непробиваемый. Если он за нас, то ценный кадр. Правда, парень теперь не особо горит желанием у нас работать. Зато хочет поквитаться с обидчиками. Опасается, что Гюнгенс с него спросят за срыв операции.

— Гюнгенс, — медленно проговорил Темнейший. — Чую подставу.

— От парня?

— Это интуиция и опыт говорит. Я тебе не гадалка, — строго ответил Темнейший. — Парень может смотреть на ситуацию логично, но в рамках той информации, что у него есть. Всё же версия, что врагу просто повезло нас так подловить, слишком натянута. Налицо хорошая подготовка, а значит, не только мелкий клан участвует.

— Приятная новость в том, что их точно не жалко.

— Намекаешь, что хочешь их проверить?

— Проверить? — улыбнулся Кощей. — Не совсем. Хочу заглянуть к ним в гости.

— Как ты любишь?

— Ага. Сергея тоже возьму.

— Рискуешь.

— Надо же парня проверить. Меня только одно смущает. Что это ловушка на вас.

— Возможно. Но они же не могли знать, что Сергей узнает ту девушку.

— Это не могли. В теории. А на практике… Я бы, скорее, поставил на то, что слухи о возвращении ребят пошли гулять по городу. Они об этом узнали и сделали закономерный вывод. Злое-злое Бюро пойдёт карать и вполне способно взять след. В этом случае нас будут встречать, как дорогих гостей.

— И в такой ситуации ты хочешь подозрительного парня проверять, — осуждающе сказал Темнейший. — Ладно, добро. Оставь кого-нибудь, чтобы меня позвали.

— А если это ловушка?

— Тогда ты напомнишь, почему тебя прозвали Вестником Смерти, а я напомню, почему называюсь Темнейшим.

Когда Кощей ушёл, закрыв нас, от щелчка проворачиваемого ключа Сергеевна отчётливо вздрогнула и вжала голову в плечи, но почти сразу заметила это, разозлилась и направила раздражение в мою сторону, посмотрев с вызовом.

Я отметил это, окинул взглядом окружающую нас обстановку и пришёл к выводу, что это не личный кабинет, а, скорее, комната отдыха с парочкой диванов и кресел. Оценив, куда попал, снова уставился на девушку. Немигающим взглядом. Надо сказать, что если смотреть на ситуацию в целом, то моё отношение к Анне Сергеевне варьировалось от полностью нейтрального до той отметки, которую Грас обозначил как «неуравновешенная дура». Если же смотреть на ситуацию в частности, конкретно на этот момент во мне постепенно нарастало раздражение.

Как-то разом вспомнились все её ходы. Особенно то, что она меня при коллективе в предательстве обвиняла. Я, как человек выросший в семье, где считалось нормой пнуть ближнего своего, и как человек, прошедший два года службы, видевший аппаратные игры в самых разных уродливых формах, ничуть не удивился тому факту, что Сергеевна могла выступить против меня. Как она там сказала? Глотки перегрызёт тем, кто помешает ей карьеру делать? Что ж, любую информацию можно подать совершенно по-разному. Никто по своей воле не будет признаваться, что тупил на каждом шагу, истерил, разжигал конфликты в группе и вёл себя, мягко говоря, местами неадекватно. Справедливости ради, Анна вела себя так не всю дорогу и от неё польза всё же была, но, как и сказал, информацию можно подать по-разному. О чём-то умолчать, что-то приукрасить, что-то исказить.