Книга Наследник Мудрецов. Том 2, страница 119 – Роман Романович

Бросил взгляд в сторону ворот. Анна справилась или облажалась?

Её не видел, зато там появился кто-то новый. Это был господин, одетый с иголочки, с тщательно уложенными волосами, в костюме. Ещё и с тростью. Никто в его сторону не дёрнулся, не стал и я. Мелькнули и другие люди. Зашли на территорию особняка и быстро повязали всех, кто валялся. Забрали у меня и Гюнгенса-старшего.

— Иван Романович, — подошёл щегол, у которого, между прочим, тоже Дар Плетельщика на уровне крепкого адепта. — Кощей опять облажался?

— Это кто здесь облажался? — раздражённо сказал Данил Назарович, который подошёл с щеглом одновременно. — Ты пришёл на всё готовенькое и смеешь что-то говорить?

— На всё готовенькое? — скептически спросил щегол. — У тебя за воротами юная девушка едва не погибла, пытаясь контролировать несколько целей. Кстати, это твоя крестная, к которой много вопросов есть. А себя-то ты со стороны видел? Какой ужас. Ты и в обычные дни за собой не следишь, а сейчас… — поморщился мужчина.

— Хватит, — сказал тот, кого назвали Темнейшим. — У меня нет желания выслушивать вашу перебранку. Сапфир, давай работай. Не забудь проверить поместье.

— Я и сам могу этим заняться, — возразил Кощей.

— Всё же я настаиваю, чтобы ты на себя в зеркало глянул. Уверен, зрелище будет отрезвляющим.

— Тебя давно в грязи не валяли? — спросил недобро Кощей.

— Эта процедура не для меня. В отличие от тебя, — рассмеялся Сапфир.

— Кхм… — кашлянул Иван Романович.

Двое недругов обменялись взглядами, но больше ничего не сказали. Сапфир ушёл, с его стороны послышались отрывистые команды. Остались мы вчетвером. Темнейший, Кощей, Аврора и я, который старался сделаться незаметным.

— Так это и есть твой новенький? — спросил Темнейший, посмотрев на меня.

— Он самый. Боевой мальчишка.

— Я уже заметил. Ты ведь Сергей?

— Так точно, — вытянулся я на всякий случай.

Сейчас я смог разглядеть Темнейшего. Зрелище — настолько сбивающее с толку, насколько это возможно. Представьте себе могущественного человека, которого относят к роду людскому по инерции и недомыслию. Воображение нарисует кого-то внушающего. Иван Романович… Если абстрагироваться от ауры власти и силы, что чуть ли не клубилась вокруг него, выглядел так, будто вобрал в себя концентрат заурядности. Лицо круглое, немного пухлое, без всяких волевых подбородков. На голове давно лысина пробилась. Роста мужчина невысокого, пониже меня будет. Одет в костюм клерка, никак не в боевую броню.

Впрочем, какая разница? Даже приди он сюда голым, с таким уровнем силы никто бы и слова не сказал.

— Как тебе у нас?

— Очень понравилось. Впечатлён, — не задумываясь ответил я.

— А если серьёзно? — мягко, будто добрый дедушка, но в то же время с хорошей долей проницательной иронии, спросил он.

— Если серьёзно… — облизнул я враз пересохшие губы, — то впечатления неоднозначные.

— Что тебя смутило?

— Безответственность командира, который столь бездарно спланировал операцию, — прямо ответил я.

— Паршивец, — тихо прогудел Кощей.

— Ты бы подошёл к делу иначе? Как? — всё так же мягко, с интересом спросил мужчина.

Я поймал себя на чувстве, что хочу выслужиться перед ним, дать развёрнутый ответ, показать себя с лучшей стороны. Вот оно, мастерство манипулирования. Одной лишь интонацией язык развязать. Ну и аурой власти, конечно же. Которая сама по себе по мозгам била и волю подавляла.