Книга Наследник Мудрецов, страница 20 – Роман Романович

А остальное… Не уверен, что дальше нам будет по пути.

Я налегал на еду, обновляя свои представления о родственниках. Где-то пропадали Кристина и Савелий, но это я ещё успею выяснить. Игорь с ходу начал плести свои интриги, пока не определившись, как со мной быть. Его отец размышлял над перспективами потомка и попытался снова заикнуться о том, чтобы пристроить меня к делу, но был осажен матерью. Отец выпил всю бутылку вина, раскраснелся и начал неуместно шутить, вызывая раздражение. Вся эта идиллия дрогнула, когда вернулся Савелий. Он проскочил мимо зала, даже не глянул, кто здесь. Ушёл к себе в комнату и наверняка спросил у служанки, что происходит. После чего ворвался в зал.

— Серёга! — крикнул он во всю мощь лёгких. — Вернулся, Мудрецы тебя задери!

Я расплылся в довольной улыбке. Были, ох, были причины вернуться домой!

Когда ты ребёнок, то не задумываешься о ценности дружбы и братских уз. Если быть честным, то в этом возрасте я был самым обычным мальчишкой из аристократической семьи. Тем, кто ест досыта и не знает, что такое голод. Тем, кому не надо убираться в доме, работать, стирать свою одежду и делать множество других дел. От меня требовалось делать уроки — всё. С чем я всегда легко справлялся, после чего бежал играть. Савелий справлялся с этим хуже, и его иногда наказывали, но и наказания в нашем раннем детстве сводились к тому, что нас могли лишить сладкого.

Не то, чем можно напугать энергичных мальчишек.

Потом в семье начались проблемы. Доходы упали. Мы потеряли одно прибыльное предприятие. Были вынуждены переехать. Того, что у нас есть проблемы с другими родами и имеется риск в один из дней обнаружить на пороге одарённого Властью, который размажет нас всех тонким слоем, от нас особо-то и не скрывали. Если смотреть на ситуацию трезво и называть вещи своими именами, это был не переезд, а бегство. Из рода, который мог себе позволить жить в поместье, держать два десятка слуг, мы превратились в тех, кто перебрался в район на окраине, чтобы спрятаться и стать незаметными.

Сложно представить, каково было взрослым. Мы с Игорем понимали больше, чем Савелий и Кристина, но тоже далеко не всё. Мой брат вообще спокойно это принял, отчасти даже порадовался, когда появились те, с кем можно драться на улицах. Насчёт Игоря ничего не скажу. Кристина же тогда часто плакала. Для неё стало шоком, что теперь невозможно купить новое платье, когда захочется, и что придётся жить в маленькой комнате.

Для меня же шоком сначала стало то, что кто-то может прийти и убить нас. Не судите меня строго. Тогда я был обычным ребёнком. Потом для меня стало шоком, что кто-то может нас ненавидеть за то, что мы благородные. Ненавидеть настолько, чтобы открыть сезон охоты на два благородных тела. И речь шла не о взрослых, а о таких же детях, как и мы.

Тут-то и вскрылось несколько фактов о нас с братом. Савелий драться полюбил с ходу. Он постоянно хотел с кем-то разобраться, поквитаться и сойтись на кулаках. Чем манипулировал наш второй дед, но история сейчас не об этом. Драться нам с того момента пришлось часто. Путь до школы и обратно был короток, если мерить в минутах и метрах, и неприятно долог, если мерить в шансах нарваться на драку. Я не трусил. Отвечал как мог. Что позже наложилось на обучение у старика. Проблемы дома, стресс от переезда, частые драки, обучение. Всё это смешалось, наложилось и в какой-то момент произошло… нечто. Вперёд вылезла та самая моя особенность. Как говорят, каждый одарённый немного псих. Я не исключение. С тем нюансом, что я опасный псих.