Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 168 – Артем Мичурин

Он обогнул лесом правую оконечность района и углубился в петляющие между заборами проулки, стараясь держаться подальше от проезжей части, напоминающей о себе отдаленным скрипом телег и лошадиным фырканьем. Включенные прожектора сторожевых башен, выглядывающие из–за сменяющих друг друга крыш и заборов, служили ему четким ориентиром. Людей на улице было немного. Кто загонял коз на двор, кто тащил воду с колодца, нес из леса хворост. Праздношатающихся встречалось еще меньше. Большинство порядочных обывателей уже сидело по домам, предпочитая не высовывать носа на улицу в темное время суток.

Стас свернул в очередной прогон и тут же сделал шаг назад, заметив человека в черной униформе и с АК–74 на плече, стоящего к нему спиной возле приоткрытых ворот. Человек глубоко затянулся папиросой, выпустил сизый дымок в темное небо, покрывающееся россыпью сверкающих точек, и постучал ботинком о завалинку, сбивая налипшую грязь.

Осторожно выглядывая из–за угла, Стас присмотрелся к дому, показавшемуся знакомым, и невольно отпрянул, услышав со двора сбивающийся на оханье стариковский голос:

— Что же вы, сынки, делаете–то? Э–хе–хе. Говорю ж, не знаю я. Ушел он. Переночевал ночку и ушел. Ох…

— Ты попизди еще, попизди, сучара старая, – присоединился к разговору второй голос, молодой и наглый. – Не так запоешь скоро.

— Да я ж разве скрываю чего? Рассказал все уже. Ой–ей. Сынок, мне б это, дом–то запереть бы. А?

— Пшел, блядь!

Из ворот, спотыкаясь, вылетел дед Григорий в рубахе и портках. Голова разбита, ухо в крови.

— Эх–кхе… – Он упал на колени и закашлялся, прихватывая рукой правый бок в районе почек. – Ох. Кто ж вас растил–то, паскудников?

Вместо ответа деду в ребра прилетел увесистый удар ботинком от амбала, шедшего позади. За первым на улицу вальяжной походкой вырулил еще один, росточком пониже, тоже обряженный во все черное, с кобурой на поясе и в хромовых сапогах, надраенных до зеркального блеска. Он, постукивая ногтем по серебряной пряжке, обошел деда, все еще стоящего на коленях, придавил каблуком упершуюся в дорожную грязь стариковскую руку, присел, схватил Григория за волосы и пару раз с силой ткнул его лицом в землю.

— А за паскудников, козел ты ебаный, мы еще отдельно погутарим. Поднять, – небрежно бросил он двум ухмыляющимся мордоворотам и кивнул на лежащего в грязи старика.

Те быстро поставили деда Григория на ноги, встряхнули и отошли в сторону, брезгливо отряхивая ладони.

— Вперед пошел, рухлядь, – скомандовал главный.

Дед, утирающий рукавом кровь из разбитого носа, вздрогнул, втянул голову в плечи и неловко заковылял дальше по прогону, боязливо оглядываясь на шедшую позади троицу.

— Мрази, – прошипел Стас, машинально расстегивая клипсу.

Рука уже обхватила ребристые щечки рукояти, готовая нажать на спусковой крючок и послать по пуле в каждый из трех бритых затылков. Но это продолжалось только один миг. Потом мозг снова заработал по графику и нарисовал своему импульсивному хозяину неприглядную картинку дальнейших событий. Стас шумно выдохнул, пуская в холодный вечерний воздух струйки пара, и со злостью загнал ПБ обратно в кобуру.

«Опоздал, блядь! Сильно опоздал», – подумал он, провожая взглядом деда Григория с троицей конвоиров, развернулся и, нырнув в соседний проулок, прибавил ходу.