Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 329 – Артем Мичурин

— Что же, так и бросим на съедение? Уксус ведь скоро выветрится.

— А тебе не по хрен, кто этого козла жрать будет? Или черви предпочтительнее грибников?

— Ладно, – прервал «философскую» беседу Стас, – хватит разглагольствовать, идти пора.

Небо над лесом совсем потемнело, и двигаться приходилось почти на ощупь. Во главе сократившегося до прежних размеров отряда бесшумной тенью скользил Коллекционер, позади, ломая ветки и чертыхаясь, шагали Стас с Сатурном, больше озабоченные тем, как бы не намотать кишки на сук, чем возможной встречей с грибниками или еще с кем похуже.

— Заррраза! Ненавижу деревья, – рычал великан, сдирая с исцарапанной физиономии липкую паутину. – Сжечь бы их все к черту. И почему здесь не как за Окой?

— Любишь пустыню? – поинтересовался Стас.

— Теперь люблю.

— Зря ты так. В лесу летним днем куда лучше. Птицы поют, смолой пахнет, мох под ногами, мягкий, как перина, кузнечики… Ай, блядь! Кузнечики стрекочут, мать их за ногу. Красота. А в пустоши что? Пылища да земля голая до горизонта.

— Не трави душу.

— Впереди третий овраг, – сообщил Коллекционер ведомым.

— Хорошо, – кивнул Стас. – Мы почти на месте. Хм… Что за вонь? – Он остановился и взглянул на замершего в нерешительности Сатурна.

— Кажется, я куда–то не туда наступил, – пробурчал великан, разглядывая поглотившую ботинок жижу.

— Вляпался–таки, – с нотками презрения в голосе проскрипел охотник. – Совсем нюха нет. Как эту трупную вонищу можно не почуять?

Сатурн в омерзении скривился и медленно, стараясь не усугублять заполнившее воздух амбре, высвободил ногу из чавкающего «капкана».

Припорошенный иглицами труп, судя по виду и запаху, пролежал здесь не меньше недели. Ноги и таз были обглоданы до костей. Лохмотья уцелевшего мяса почернели. Старательно копимое год за годом брюшное сало также пошло в пищу. На сырой земле в обрамлении осклизлых позвонков и ребер лежали бесформенной кучей внутренности, посреди которых красовался четкий след подошвы громадного размера. Грудь и руки, частично укрытые разодранной черной униформой, пострадали меньше, оставленные, видимо, про запас. Откушенный нос с коркой обильно хлеставшей крови, порванные до ушей щеки и распахнутые в ужасе остекленевшие глаза ясно давали понять, что умер данный индивид не от пули.

— Ты оприходовал? – подошел к источнику смрада Коллекционер.

— У меня отсутствует привычка рвать врагов зубами, – ответил Стас.

— А что тут зазорного? – пожал печами охотник. – Не мы выбираем обстоятельства, обстоятельства нас выбирают. Вот, помнится…

— Нет, это другой, – прервал Стас на взлете очередную «жизнеутверждающую» историю. – Те в камуфляж были одеты. Пойдем скорее. Не хочу нервировать хозяев лакомого кусочка. Сейчас на запах потянутся.

— И то верно. Переросток, вытри ногу.

Сатурн, морщась, сгреб с земли охапку мха и тщательно обтер ею сапог.

— В пустоши такого говна точно не произошло бы, – заметил он деловито.

— Ага, – кивнул охотник. – В пустоши много чего не смогло бы произойти. Например, зубастые волосатые твари не могли бы прыгать с дерева на дерево и откусывать уши зевакам. А тут – пожалуйста. Хотя, с другой стороны, здесь нет гусляров, ибо неуютно им промеж корней ползать и башкой о пни биться, из–под земли выскакивая. Но, доложу вам, по моим наблюдениям, лучше всего там, где нас нет. Точнее, даже не так. Лучше всего там, где вас нет, – указал Коллекционер пальцем на великана.