Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 350 – Артем Мичурин

— На будущее, – загадочно улыбнулся Репин. – Ну, разбирайте, у кого к чему душа лежит.

Коллекционер, не мудрствуя, экипировался «Винторезом» и прицепил на бедро изъятый ранее «Пернач», нашедшейся в стоящем тут же деревянном ящике с надписью «Хранение», после чего, блаженно улыбаясь, занялся набивкой магазинов.

Стас забрал свой АК–103 с боекомплектом и ПБ. «Бенелли» убрал в рюкзак, сменив его на «Вихрь» с глушителем. Освободившиеся из–под двенадцатого калибра подсумки забил шестью двадцатизарядными магазинами с СП–5 и прихватил, пользуясь случаем, две РГО.

Павлов, как штатный снайпер, остался при своей СВУ и в качестве второго оружия выбрал снабженный глушителем «Каштан».

Остальные, включая Репина, отдали предпочтение «Валам» в паре с ГМ–94.

— Ну, все готовы? – спросил капитан, глядя на часы, и получил пять утвердительных ответов. – Тогда за мной.

Позвякивая фурнитурой разгрузок, группа вышла из оружейной и направилась к воротам, где их уже ождал готовый к отбытию автомобиль.

Тяжелый трехосный грузовик на базе КрАЗа мерно урчал прогревающимся двигателем. Бортовой кузов, обложенный по периметру мешками, был наполовину, со стороны кабины, закрыт брезентовым тентом, натянутым поверх каркасных дуг. В открытой части расположился установленный на поворотной тумбе «Корд» с массивным трехгранным бронещитом, призванным укрыть стоящего в полный рост пулеметчика.

— Это наша? – кивнул Стас в сторону машины.

— Точно, – ответил Репин. – Высадимся за три километра от Мурома. Всем занять места.

Сержант Дьяченко направился к кабине, остальные полезли в кузов.

— Ай, красотища! – прокряхтел Коллекционер, перебираясь через борт. – До чего же я люблю богатых клиентов. Тут тебе и стволы, тут тебе и колеса. Разве что только на руках не носят.

— Вынесем, если потребуется, – приветливо улыбнулся Павлов, за что удостоился от охотника лишь косого взгляда с недоверчивым прищуром.

— Сатурн, живее! – махнул рукой Репин. – Где тебя черти носят?

— Иду, – металлическое бряцание и топот приблизились к грузовику и стихли, сменившись частым гулким дыханием. – Тяжелая хреновина. Ух.

— Отставить нытье! Марш в кузов!

— Есть.

С левого борта появилась громадная, блестящая от пота голова, окутанная облаком пара, исполинская ручища вцепилась в скобу, и великан, оттолкнувшись от колеса, залез в кузов, чем умудрился ощутимо раскачать его.

— Эй–эй, осторожнее, – возмутился Коллекционер. – Сорвешь нам автопробег.

— Двиньтесь, – бросил Сатурн усевшимся на левой скамье Злобину с Бакаюровым и примостился рядом, поставив на пол упакованную в брезентовый чехол с лямками рацию.

Последним в машину забрался капитан, заняв место рядом с водителем.

— Трогай, – скомандовал он, и многотонный агрегат, разгоняя фарами вечерний полумрак, пришел в движение.

— Что–то многовато на тебе сегодня железа, – Стас оценивающе смерил взглядом Сатурна.

— И не говори, – вздохнул тот, водя ладонями по опоясывающим торс металлоконструкциям. – Выпросил на свою голову.

— Ну, покажи хоть, что за чудо такое.

— Да, – поддержал Павлов, – продемонстрируй инструмент.

Великан попытался изобразить равнодушие, но тщетно. Улыбка предательски заиграла на губах, выдавая ребяческую радость от представившейся возможности щегольнуть новой «игрушкой».