Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 358 – Артем Мичурин

— Бережной небезнадежен, – продолжил Стас. – Нужны лишь разумные доводы.

— У тебя они есть?

— Пара–тройка найдется.

— Хорошо, – кивнул Репин. – Поговори с ним. Только никакой конкретики, никаких упоминаний о Легионе или о грузе. Особенно о грузе. Понял?

— Само собой.

Валентин сидел на нарах в той же позе, в какой его оставили. Даже складки покрывала, расходящиеся по сторонам из–под упитанной задницы, не были нарушены за время совещания.

Стас взял стул и сел напротив Бережного, облокотившись сложенными крест–накрест руками о высокую спинку.

— Все плохо? – сглотнув, решился задать вопрос Валентин.

— Это от тебя зависит.

— От меня? А… а что нужно сделать? Что нужно? Вы скажите, я все сделаю. Все–все. Правда. Я не подведу. Пожалуйста.

— Валя, – Стас выдержал паузу, глядя в обильно увлажнившиеся глаза, – не стану врать, мы тебя не ждали, и было бы гораздо лучше, если б ты здесь не появился. Но раз уж так случилось, придется…

Бережной весь сжался в предвкушении дурных новостей.

— …нам с тобой перетереть кое о чем, – продолжил Стас, наблюдая, как ужас в глазах собеседника сменяется робкой надеждой. – Скажи, Валя, у тебя в Муроме есть близкие люди? Помимо воображаемой жены и пятерых детей.

Валентин закусил губу и отрицательно помотал головой.

— А не в Муроме? Будет куда приткнуться, если прижмет? Да какое там «если». Тебя уже прижало – не продохнуть.

Щеки снова заходили из стороны в сторону. Подсохшие было дорожки слез на них заблестели влагой. Бережной всхлипнул и, готовый вот–вот разрыдаться, одарил Стаса взглядом, полным такого отчаяния, на какое только способен человек.

— Умоляю, не прогоняйте. Куда я пойду? Гостиница – это все, что у меня есть. Я… я не могу. Господи. Да как же… У–у–у–у–у… – Валентин, не в силах больше сдерживать наплыва чувств, заревел, раскачиваясь взад–вперед.

— Ну–ну, хватит, – доверительно шепнул Стас, предоставив пациенту время как следует проникнуться жуткими перспективами кочевой жизни, и, переборов отвращение, потрепал рыдающего навзрыд Бережного по плечу. – Может, все еще обойдется. Хорош уже. Эй, – звонкая оплеуха вывела того из ступора. – Ты меня слушаешь?

— Д… д… да, – сглотнул Валентин.

— Молодец. Я хочу быть уверен, что мои слова не пролетают мимо твоих ушей, потому что они самые важные из когда–либо тобой слышимых. Понял?

— Д… да.

— Так вот, не вдаваясь в подробности, скажу одно – Муром обречен.

Свежая новость произвела эффект электрического разряда. Валентин вздрогнул и застыл будто изваяние.

— Как? – выдохнул он наконец. – Когда?

— Раньше, чем ты можешь себе представить.

— Боже мой. А пригороды?

— Сменятся хозяева у Мурома, сменятся и у пригородов. Крови везде будет – залейся. Я хочу, чтобы ты уразумел одну простую вещь, Валя, – изменить уже ничего нельзя. Здесь с тобой разговаривают только потому, что не хотят лишних сложностей. Это очень серьезные люди, за ними стоит такая сила, которая в случае чего не посчитается с потерями. Но, пока есть возможность, они предпочитают зря трупы не плодить. Скажу прямо – тебе очень повезло. Ты сохранишь не только жизнь, но и все свое имущество, если, конечно, согласишься сотрудничать.

— Что требуется сделать? – отчеканил Валентин.

— Ровно то, что тебе поручили – вернуться и доложить. А чтобы ты ненароком не сбился, передашь доклад в письменном виде.