Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 125 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Сейчас на нём блестел свежий иней. Похоже, куст жизни его разбудил.

Три ростка. Она трижды единенная⁈ Да не может быть!

И не просто трижды единенная — она единилась с двумя противоборствующими стихиями! Это же практически невозможно!

Ларика вынырнула обратно и какое-то время просто сидела на скамье, прижимая к груди чужую куртку.

У него получилось.

Этот наглый пришлый мастер, который дважды врывался в её сад, сел на её скамью и заявил «я могу тебя вылечить», действительно смог. Смерть больше не пожирала её.

А потом девушка вспомнила, как разговаривала с Фальком, и у неё загорелись уши. Из-за влияния стихии, её мысли текли совершенно иначе, и она выдавала… глупые вещи. Что-то там про луну, про самоопределение… Ей что, уже под сотню лет⁈ Кто вообще так говорит в её возрасте?

Уши девушки посинели от смущения еще сильнее, поэтому она постаралась прогнать эти мысли из головы.

С этим она разберётся потом, а сейчас есть ещё одно важное дело.

Ларика вскочила со скамьи, подхватила куртку под мышку и побежала по засыпанной пеплом дорожке.

Тело слушалось. Вот что оказалось самым удивительным: ноги несли сами, дыхание не сбивалось на третьем шаге, а голова была легкой, как никогда. Когда она в последний раз бегала? Ей вспомнились только детские догонялки во дворе дома, и от этого захотелось бежать ещё быстрее.

Ларика взлетела по ступеням, миновала проход между глухими стенами и пробежала вдоль дома, мимо опешившего слуги у входа. Вскоре впереди показалась знакомая дверь.

В полутёмной комнате всё оставалось как всегда: горел тусклый стихийный огонёк, а у дальней стены стояло кресло. Последние годы дед сидел в нём целыми днями и покидал комнату разве что ради неё.

— Дедушка! Дедушка, ты не поверишь! Я вылечилась!

Сирхэн поднялся из кресла ей навстречу при первом же звуке её голоса. Ларика кинула куртку на подлокотник, пролетела через комнату и бросилась деду на шею. Под щекой знакомо кольнул жёсткий ворот, запахло старым деревом и порошками лекарей.

— Погоди. Погоди, солнце, — дед скрипнул сильнее обычного. — Я ничего не понимаю. Что ты такое говоришь? Почему ты бегаешь? Что значит ты вылечилась?

— А ты не спрашивай — сам проверь.

Ларика отступила на шаг и раскинула руки, как в детстве, когда кружилась перед ним в новом платье.

Сирхэн смотрел на внучку долго. Ясные глаза на неподвижном лице неверяще смотрели на девушку, внутри которой больше не чувствовалось ни капли смерти. Сейчас перед ним стояла обычная растрёпанная девчонка, прибежавшая после прогулки из сада.

Пожилая служанка замерла в дверях с подносом и не решалась войти.

Дед поднял руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся щеки девушки. Ларика стояла смирно и только улыбалась во весь рот, потому что сдерживаться у неё всё равно бы не вышло.

— Расскажи мне, — тихо попросил дед. — Расскажи мне, что произошло.

* * *

Люди Сирхэна пришли за мной через двое суток.

Это время я провёл без подвигов — отоспался за все бессонные ночи и безрезультатные прогулки, привёл заднюю комнату Ралиса в жилой вид и ждал. Сейчас мяч находился не на моей стороне.

К слову, я ожидал, что меня будут мариновать подольше. Всё же прежде чем звать меня на разговор, старик должен был убедиться, что девчонку вылечили по-настоящему, а не подлатали на день-другой, чтобы содрать с деда награду и исчезнуть.