Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 105 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Поговорим?

Эларий выдал длинную фразу на своём, сплошные «кх» да «ссэ». Одно слово в этом наборе оказалось знакомым: короткое, шипящее, то самое, что ползло за мной по Сиврену. Перевода мне опять не предложили.

— Наслышан. А теперь по-человечески. Умеешь, я знаю: ваши с моей крепостью двадцать лет дела крутили.

— Убей, — сказал эларий, тяжело коверкая слова. — Больше не получишь.

— Все вы так говорите.

Нить скользнула ему в грудь, обвившись вокруг сердца. Приём я знал наизусть. Реагировали на него все одинаково: элария выгнуло, зрачки заметались, дыхание порвалось на клочья.

— Начнём с простого. Сколько вас пришло?

Молчание. Петля качнулась.

— Тридцать шесть, — выдохнул он.

— Сходится. Все, или старший ещё кого в рукаве держит?

— Все… Все, кто оставался.

— А теперь главный вопрос, — я присел напротив, на пустую бочку. — Чей приказ? Какой дом?

Вот тут он замолчал по-настоящему. Даже с ладонью на сердце, даже слепой и вымотанный — молчал намертво. Кремень, а не ледышка. Пришлось качнуть петлю второй раз, всерьёз. Элария скрутило, зубы лязгнули.

— Ничей… — просипел он. — Дома не знают.

— Не понял.

— Жила… Жила не заявлена. Наш старший разрабатывает её сам. Он вхож в круг к Высшим, так что ресурсов у него хватает. Дома не знают ни про камень, ни про вас, ни про эту ночь.

Я сидел на бочке и молчал, наверное, дольше, чем следовало.

Никакого совета. Никаких домов. Ни слова про источник и убитого свидетеля. Лишь один хваткий эларий при высокой должности, втихую доивший жилу на людской земле и крутивший торговлю с людьми, за одно знание о которой его удавили бы свои же. Даже не Высший: из тех, кто крутится рядом с ними. И теперь весь его карманный отряд размещался у меня, частью по кладовым, частью в снегу у пролома.

— Кто ещё знает про жилу? В доме, у соседей, у кого угодно.

— Никто… Знали те, кто ходил. Кто ходил, тот здесь.

— А сам старший, выходит, остался без бойцов и без связи. Наедине с тайной, за которую его порвёт собственный дом, — я поднялся с бочки. — Знаешь, а ведь неплохо у нас разговор сложился.

Эларий снова сказал что-то на своём. Судя по интонации, комплиментов мне не отвесили, но нить я уже отпускал. Всё, что было нужно, я получил, а добивать пустого пленника ради дерзости было бы расточительством. Живой он стоил дороже: и он, и три десятка его сородичей по соседним кладовым. Мысли на их счёт крутились разные, от размена с домом Иглис до совсем уж ироничной, про кайло и штольню, эларии двадцать лет не стеснялись. Мысли были приятные, неспешные, из тех, что стоит гонять за горячим обедом.

Оставив первого пленника, прошелся еще по пятерым, выглядевшим наиболее прилично. Ничего нового не узнал — все как один повторяли сказанное своим старшим.

На крыльцо цитадели я вышел уже при полном свете. Крепость гудела, у котла Фрола стояла очередь, с плаца доносился голос Герты, а над восточной стеной, над свежей дырой, лениво крутилась снежная пыль.

Усевшись на перила, я в кои-то веки разложил по полочкам хорошее.

Охотник остался без своры: ни докладов ему теперь, ни бойцов, а первый же его писк о Вардисе станет для него последним. И дома, как выяснилось, искали беглого человека где угодно, только не здесь: их людей под моими стенами этой ночью не было. До Вардиса розыск пока не дополз.