Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 7 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Изучив карточку, Корнелий посмотрел на меня, как на пятно на парадном мундире, и вернул пластик двумя пальцами.

— Теперь главное, — он обвёл нас взглядом. — Что здесь произошло?

— Раз уж спрашиваете, — быстро попытался вставить слово. Всё же из всей компании события целиком видел только я. — Рассказываю коротко. В одном приграничном городе скрывался какой-то разыскиваемый единенный-преступник, который копил смерть в той штуковине позади. Насколько я понимаю, эта штука должна была быть перенесена сюда, после чего превратить это чудное местечко в филиал смерти. Вот только мы не вовремя подвернулись под руку и все поломали. Преступник мертв, артефакт не закончен, все планы сорваны,

— Помолчи, сборщик, — Корнелий даже не повернул ко мне головы. — Я предпочту услышать это от более уважаемых людей.

Ну да, ну да. Слова в этом мире весят столько, сколько весит перстень на пальце говорящего. Чем я, спрашивается, слушал, когда мне это объясняли.

Валерия разговор приняла по-военному — скупо, по порядку, без единого лишнего слова. Тарнис. Морг. Сеть по сбору стихии смерти. Серый советник при хозяине города. И имя.

— Шимбот.

Имя упало в тишину топором в прорубь. Лекарь замер с открытым саквояжем. Кто-то из бойцов оцепления обернулся, забыв про устав.

— Тот самый?.. — начал Корнелий.

— Мор у Второй высоты. Семья наместника, — отчеканила Валерия. — Тот самый.

Старший постоял секунду, глядя на колонну уже совсем другими глазами. Потом развернулся на каблуках.

— Господа остаются на местах. Это, разумеется, никакой не арест, — он поискал слово, — это забота о вашей безопасности. Я должен связаться… с кем следует.

И удалился быстрым шагом человека, которому предстоит будить кого-то очень большого и очень недовольного.

Ждали мы долго, минут двадцать. Центурион за это время оценил обстановку и, сочтя её приемлемой, спустился со стеллажа и перетёк ко мне за пазуху, отдавив по дороге всё, что смог достать лапами.

Я сидел на ящике, чесал барса за ухом и подводил итоги.

Колонну изымет корона, к гадалке не ходи. Туда же уйдут пластина связи и остальное наследство Шимбота, а ведь в той сердцевине плескалось столько силы, что моё озеро могло бы разлиться до моря. Обидно. С другой стороны, в арестанты я этой ночью так и не записался, а при таком натюрморте это уже достижение.

Тобиас со своих носилок дважды пытался завести беседу. Сначала он шёпотом, слышным во всех углах погреба, спросил, покормят ли нас. Потом тем же шёпотом поинтересовался, настоящий ли тут королевский сыр. Оба раза Валерия молча поворачивала голову, и ученик мой увядал на полуслове.

Севир Талл за всё это время не произнёс ни звука. Привалившись к бочке, дед прикрыл глаза с видом человека, который после года в камере никуда уже не торопится.

Корнелий вернулся другим человеком. Спина распрямилась, в голос будто масла плеснули, и даже на меня он теперь смотрел почти как на живого.

— Господа. Приношу извинения за обстоятельства нашего знакомства, — он коротко поклонился Венторам. — Позвольте прояснить. Вы находитесь в подвале королевского дворца.

Тобиас издал звук закипающего чайника. Валерия лишь прикрыла глаза — счёт, над которым она билась весь этот месяц, наконец сошёлся.

А я сидел и аккуратно переваривал новость.