Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 43 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Нет, ты меня не понял. Вспомни то чувство, которое ты испытывал, чтобы удержать себя на месте. И теперь представь, что теперь тебе нужно удержать не себя, а стихию. Заставить делать то, что ты хочешь. Ясно?

— Ага, — неуверенно кивнул Тобиас, вытирая глаза рукавом.

Но затем, к моему удивлению, произошли резкие изменения. Толстяк посмотрел на чашку так, как последний час смотрел на пирог. Воздух в комнате уплотнился. А чашка…

Чашка исчезла.

Точнее, она сорвалась со скатерти и выстрелила мне в висок. Спасли рефлексы — я успел уйти в сторону, и снаряд, обдав ухо ветром, врезался в стену за моей спиной.

Хрясь! По панели красного дерева расползлась вмятина, осколки брызнули во все стороны, рассекая лианы.

В комнате повисла тишина. Тобиас переводил круглые глаза с меня на вмятину.

— Я… это я⁈

— Ты, — я выпрямился.

Так, на будущее — стоит сажать его на тренировках подальше от себя. Такого резкого скачка прогресса я не ожидал.

Либо ему повезло… Либо у Тобиаса имелся потенциал к развитию воли. Нормальному, не кастрированному методу, как у обычных единёных Легиона, а через закалки, как делали это разведчики. — Поздравляю. Думаю, прогресс видно невооруженным взглядом.

— А это точно не приведет к тому, что после того, как я перейду на следующую ступень, стихия взбунтуется, и совсем перестанет меня слушать? — толстяк всё ещё не верил в то, что это сделал он сам.

— Конечно приведет, — ошарашил я его ответом. — Но и ты станешь сильнее, а не будешь стоять на месте.

— Хорошо, я вам верю, — в глазах Тобиаса загарелся уже знакомый фанатичный огонек. — А можно ещё попробовать⁈ Наставник, а тарелку можно? А вон тот чайник⁈

— Нельзя. На сегодня всё, иначе разнесёшь свой любимый ресторан, — поднявшись, я кивнул на стол. — Доедай. Заслужил. Завтра в это же время, здесь.

— А завтра снова будет… — он с ужасом покосился на пироги.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Пока не знаю, но настоящий единённый должен быть готов к любому раскладу событий.

Домой я шёл уже в ранних сумерках, прижимая к боку ящичек с болванками. Пальцы сами постукивали по крышке — руки чесались добраться до чиза немедленно.

К вечеру наш обеденный стол превратился в мастерскую. Застелил его старой простынёй, разложил бруски и инструменты, а Эмилия с чашкой чая в руках устроилась напротив, чтобы приглядывать за мной.

— Ты хоть знаешь, что делаешь? — она с подозрением следила, как я верчу в пальцах серебристый брусок.

— Разумеется… — хотя, наверное я не должен был транслировать такую уверенность в области артефакторики. Стоит поправиться. — Примерно наполовину. В книжках вычитал.

Чиз был очень необычным материалом. Мягкий, режется почти как воск. Не могу сказать, что часто работал с ним во время службы в Легионе, однако частые экспирации обязывали разведчиков владеть как можно более универсальным перечнем навыков.

Поехали.

Стоило мне выдавить каплю холода из сопряжения, как стихия тут же впиталась в материал, и не думая оттуда вытекать. Смирно, без проблем, будто жила там всегда. Полная противоположность глифиру — тот стихию глушит и отторгает, а этот принимает и хранит.

Дальше началась работа, ради которой я и просил именно болванки, а не готовые артефакты. Во-первых, местные работали со стихией не так эффективно, как умельцы Легиона, которые пытались вбить науку в наши головы. И во вторых, благодаря высокому сродству с холодом я сейчас мог создавать поистине грандиозные вещи.