Книга Вечно голодный студент 9, страница 23 – RedDetonator

Тоже останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Между нами около трёхсот метров, стоим и смотрим друг на друга неопределёнными взглядами.

Вижу, что это очень умное животное, так как в глазах его есть свет интеллекта. Слон оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против» — возможно, прямо сейчас, он моделирует возможный сценарий преследования и то, к чему он может привести.

Стоим так несколько минут, а затем слон разворачивается и идёт прочь.

Я вскидываю ARX-200 и стреляю ему в спину, как последний шакал.

Пуля попала ему в область жопы, но бессмысленно отскочила в кусты, а слон даже не отреагировал на это недоразумение. Похоже, что он знаком с огнестрельным оружием и оно его уже давно не пугает — он даже не вздрогнул.

«Надо подождать, пока он не съебётся к себе, а затем я вернусь к тягачу и продолжу путь в Могадишо», — выработал я план. — «Не представляю, как можно завалить такую махину — кажется, на него не хватит даже пары разрядов анлимитэд пауэра».

Слон шёл неспешно, так как ему некуда торопиться, ведь его не ждёт дома семья. Он тяжело дышит, потому что устал в ходе этой безумной погони, а я даже не вышел из первой зоны пульса. (1)

Чтобы удостовериться в верности своего предположения, замеряю свой пульс. А, нет, я вышел в третью зону — 195 ударов в минуту.

Пульс начал быстро замедляться и опустился до нормальных, для меня, 35–37 ударов в минуту. Вообще, до апгрейда пассивки у меня норма была 40–42 ударов в минуту, но теперь у меня новая норма.

«Нет, усиление пассивки — это просто имба», — подумал я, стоя посреди буша и смотря вслед слону. — «Я уже полностью восстановился от этой беготни и готов бежать хоть сколько, блин…»

Улыбаюсь своим мыслям и начинаю движение — надо обежать эту тварь по большой дуге и вернуться к тягачу.

Двигаюсь по бушу, следя за слонярой с помощью ИК-зрения — его тепловая маскировка дала слабину, так как он сильно нагрелся во время спринта, что повысило температуру его бронепластин.

Он идёт обратно, точно так, как бежал за мной, то есть, по шоссе, и делает это торопливо, будто его дома, всё-таки, ждёт семья и ему есть, зачем спешить.

Примерно минут через восемь-десять я сталкиваюсь с суровой реальностью — эта тварь очень умна и умеет анализировать ситуацию.

Слон встал рядом с моим тягачом и смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он знает, что мне нужен этот тягач, поэтому ему нетрудно предположить, что я вернусь за ним.

Зачем он мне нужен — его это мало ебёт, потому что это не важно, а вот что важно — он знал, что я вернусь.

— Сука, — произнёс я с неодобрением. — Зачем так всё усложнять?

Я не могу бросить тягач, так как там топливо, которое мне очень нужно. Оставить его слону — это сделать напрасным всё, что я уже пережил, чтобы доставить тягач сюда.

Это классическая ловушка невозвратных затрат — вложено уже слишком много, чтобы просто всё бросить.

— М-м-м, блядь бронированная… — процедил я с недовольством. — Ну-ну, хорошо-хорошо…

Разворачиваюсь и бегу дальше на восток.

Мне нужно вооружиться чем-то помощнее и я знаю, где можно найти оружие потяжелее. Ну, теоретически.

В процессе путешествия по Кении я погрузился в контекст местной обстановки — у них были какие-то сомалийские исламисты, кошмарившие восточную границу. Называлась их контора «Харакат аш-Шабаб», (2) поэтому у кенийцев на востоке было довольно-таки много воинских частей, которые специально занимались исламистами.