Онлайн книга «Вечно голодный студент 8»
|
Это шаг в алкоголизм, но тут надо выбирать — позвонить, чтобы выговориться о наболевшем, мне некому, занятия спортом мне, объективно, не помогают, смена обстановки тоже, блядь, не помогает, поэтому мне доступен только один способ избавления от стресса. И он сейчас лежит под моей кроватью, ждёт своего часа для удара по моей многострадальной печени… — Студик, ты — великий воин! — воскликнул Мохаммад. — Я никогда не встречал людей, что были храбрее и свирепее тебя! Предлагаю выпить за Студика — величайшего воина на Земле! Мне было лестно услышать такое — пусть я и понимаю, что тут слабые КДшники, которые спасуют даже перед Вином или новокузнецким мною, но Мохаммад говорит от всего сердца, искренне. Признательно киваю ему и залпом выпиваю очередную порцию минералки. Вопрос с водой решён надолго — в цистерне, стоящей под навесом, происходит геноцид всего живого. Я нашёл инструкцию к хлорамину, который поставлялся сюда по линии ООН, поэтому набодяжил его в воду в точном соответствии с международными нормами. Чистый хлор, конечно, был бы получше, с точки зрения вкусовых качеств — он ведь распадается через часы пребывания в воде, но в ООН работали пусть и куколды, но не долбоёбы. ООН было известно, что чистый хлор слишком легко связывается со всяким органическим говном в воде, поэтому быстро теряет свои дезинфицирующие свойства. А хлорамин — он не такой. Он уже связан со всяким говном, но не потерял от этого дезинфицирующие свойства. Правда, запах у него — будто от бассейна… — Когда нам отправляться? — спросил Аммар. — Да когда захотите, — ответил я. — Главное, золото передать не забудьте… Глава двадцать пятая Подозреваемый в розыске *Судан, вилаят Северный Кордофан, город Эль-Обейд, отель «Хилтон Гарден Инн Эль-Обейдград», 15 августа 2028 года* — Так ты, получается, совсем белый? — с недоумением уточнил Аммар. — Как снег, нахрен… — ответил я и снял с левой руки лоскут выгоревшей кожи. — Но под таким солнцем, знаешь ли, невозможно не обрести хрустящую корку. Ещё в пустыне я обгорел, как стейк из крокодилятины на сковороде, но стоило мне провести пару деньков в тени зданий, как организм сразу же начал избавляться от «панировки». Вообще, в начале я был капец каким красным, а потом моя кожа обрела коричневый цвет, как у очень южного араба, но и этого оказалось мало, поэтому моя кожа стала тёмно-коричневой, как кофе с добавлением очень небольшой порции молока. В Иране, к слову, происходило лишь незначительное потемнение кожи, да я там никогда не проводил столько времени под Солнцем. У меня есть версия, что это компенсаторный механизм моей пассивки — не зря же там написано, что обеспечивается лучшая маскировка на фоне снега. Под этим подразумевается, что я лучше приспособлен для северных широт, потому что на холоде у меня не было такого грабительского расходования килокалорий. Но и в южных широтах моя пассивка не теряется, так как у неё есть механизм выработки жёсткого загара, делающего меня темнее иных негров… — А ты точно человек? — спросил Аммар. — Нет, конечно, родной! — ответил я. — Я больше не человек! Я зверь, нахуй! Впрочем, как и ты… — Ну, ты же раньше был человеком? — с сомнением спросил Аммар. — Ты к чему задаёшь такие странные вопросы? — напрягшись, спросил я вместо ответа. |