Книга Вечно голодный студент 7, страница 136 – RedDetonator

А мутации дают им возможность последовательно увеличивать «калибр» добычи — те же филины вообще посчитали, что это нормально, когда ты наламываешься на вооружённого и бронированного мужика, ведь по весу он подходит…

«Ёбаные филины…» — подумал я и сплюнул. — «Спасибо, блин, что не ядовитые…»

У меня уже едет крыша, когда я остаюсь в одиночестве.

Раньше я думал, что я одиночка по жизни — сычевал якобы в одиночестве, в бабушкиной квартире, но это было ошибочное мнение.

До зоошизы я никогда не был по-настоящему один. Сычуя в бабушкиной квартире, я имел возможность виртуального общения хоть с какими-то людьми — по Дискорду общался с ребятами и играл с ними в КС2, а ещё я учился в универе и, нет-нет, но перекидывался парой-тройкой слов с однокурсниками. А ещё я иногда коммуницировал с соседями, с дядей Суреном, когда покупал у него что-нибудь поесть и попить. То есть, я не был одиночкой, хоть и считал себя таковым.

Но настоящее одиночество — это когда на сотни километров вокруг нет ни одного человека, зато совсем рядом есть Ёжик, который хочет тебя выебать и сожрать…

А ещё более аутентичное одиночество — это когда вокруг Дичь и в ней даже есть люди, но и они очень хотят тебя выебать и ограбить, для чего не поскупятся даже на траты топлива и решатся на погоню в стиле Безумного Макса.

И вот от такого типа одиночества я начинаю шизеть. Всякие мысли приходят в голову, думаю о какой-то маловажной хуйне, переоцениваю свою жизнь и рефлексирую по говну, которое уже случилось, а также представляю себе говно, которое может случиться.

Плохо быть в одиночестве, поэтому, наверное, имеет смысл взять себе напарника, хотя бы одного — пусть по опыту это потеря, пусть он замедлит меня, но так у меня не поедет кукуха.

Даже Вин бы сейчас очень помог мне психологически, хотя он постоянно болтает о какой-то хуйне и задаёт глупые вопросы…

Когда прошёл ровно час и пятьдесят минут, я подорвался с кресла и начал раскидывать сигнальные огни, чтобы пилот не приземлился на терминал.

Разбросал двадцать штук вдоль основной ВПП, а затем забрался на диспетчерскую башню и бросил на неё ещё парочку, чтобы пилот понял, куда ему точно не надо.

«Надеюсь, сегодня не будет авиакатастрофы», — подумал я с надеждой и вернулся в кресло.

Достаю из кармана свёрток с пеммиканом и начинаю пожёвывать его. Он с арахисом и миндалём — мне больше нравится фундук и изюм, но выбирать не приходится.

«Жыр…» — подумал я, прожевав кусок пеммикана, и довольно улыбнулся.

С северо-запада донёсся рокот двигателей, и я увидел наш Бомбардир. В ИК-спектре сильно выделяются его двигатели, выглядящие как яркие новогодние ёлки.

Местные совы, я думаю, тоже его видят и, наверное, не ждут от такого объекта ничего хорошего.

— Студик, ты тут⁈ — раздался из рации голос Фазана.

— Да, я тут, — ответил я.

— На площадке точно нихрена нет⁈ — спросил он.

— На полосе пусто, как в башке у Щеки! — ответил я ему.

— Иду на посадку, — сообщил Фазан.

Самолёт совершил облёт взлётки и плавно пошёл на посадку.

По-хорошему, надо бы было с прожекторами что-нибудь сообразить, но это не вариант, так как тут нет ни грамма топлива.

Аэропорт, в отличие от порта, лутали основательно и выпили до дна всё топливо в цистернах. Это были какие-то очень нехорошие люди, которых я осуждаю — можно было оставить хоть что-то для других, но нет, забрать нужно всё.