Книга Вечно голодный студент 7, страница 157 – RedDetonator

Следовательно, если в стране есть кланы, племена, роды и так далее, то их мало ебёт национальная идентичность — их больше волнует клановая, племенная, родовая и прочие идентичности. В Туркменистане, в связи с этим, сложилась интересная ситуация: единая власть есть, национальное единство декларируется и продвигается, но функционеры вынуждены уважать и учитывать племенные и родовые особенности. Это странно, конечно, в XXI-м веке, но после 1991-го года был взят курс на изоляционизм, а это идеальные условия для укоренения и легализации клановости. То есть, это закономерное явление в тех уникальных условиях, в которых оказался Туркменистан.

*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет, 14 января 2028 года*

— Сколько можно терпеть, блин… — пробурчал я и взялся за вилку.

Тычу в тарелку с мясным салатом, закидываю выловленное в рот, жую, а затем повторяю процедуру.

За столом сидит вся знакомая мне BTS местного розлива: Шахром, Сергей, Якуб, Зафар и Гульзада. На корейцев они не очень похожи, но это тут просто климат такой…

Зафар и Гульзада — это местные КДшники примерно моего возраста, с которыми я успел снюхаться на тусовке, организованной вчера дома у Шахрома.

— А чем ты недоволен? — поинтересовался Якуб.

— Пока я тут сижу и отжираю пузико, персы качаются, — ответил я. — Вам-то такое по кайфу — сидеть и жрать за казённый счёт, а я человек ответственный и не могу сидеть на жопе, пока качаются персы.

— Ни по кайф, брат! — не согласился со мной Шахром. — Но как качат, если можно помиреть? Животный сильный — как убивать?

— Молча, — ответил я. — Надо просто прекратить жалеть себя, сжать яйца в кулак и мочить зверей. Как я, по-твоему, убил Ёжика? Я вообще не знал, что он жил в Туркменбаши, я понятия не имел, на что он способен, но где теперь он? Не обязательно мочить сильных зверей, но и на жопе сидеть нельзя. Сейчас качаются не только персы, но и звери.

— Тебе легко говорить, — произнесла Гульзада.

— Ты что, думаешь, что я начал с сотого левела или что? — спросил я. — Как говорил Мурад — все мы начали с первого уровня. Но я сейчас на 176-м, а вы? Чего вы дрочите, блин?

— А что ты предлагаешь? — спросил Серёга.

Откашливаюсь, встаю из-за стола и наношу серию из трёх хай-киков по стене.

— Что ты хотел этим сказать? — недоуменно спросила Гульзада.

— Я тебе скажу, безделье — это игрушка дьявола, во-первых… — начал я. — Во-вторых — занимайтесь рейдами — не надо там по углам курить, шобить, дрочить и мастурбировать, что, конечно, одно и то же… Просто безделье — это игрушка дьявола, я повторяю, есь же, но… Весь мир будет против меня — я прав, есь жи. Я вдохновляюсь этим, есь жи. А так поцаны, голову не теряйте, во-первых. И всех благ вам, есь жи…

— От души, брат! — воскликнул Шахром.

Отвешиваю ему поклон, возвращаюсь за стол и продолжаю есть мясной салат.

— Что это сейчас было? — спросила всё так же недоумевающая Гульзада.

— Это жи Кама, жи есть! — воскликнул Шахром. — Ни знаишь, что ли⁈

— Впервые слышу, — призналась Гульзада.

— Это, короче… — наклонившись к ней, заговорил Зафар.

— Но как рейдить, чтобы не сдохнуть? — спросил Сергей.

— В этом весь смысл — никак! — ответил я, прожевав лист салата. — Надо рисковать, убивать сильных зверей — только благодаря суицидальным рейдам я прокачался до своего левела. Кто-то, конечно, умрёт, потому что всегда может не повезти, но если ты выживешь и победишь, то будет тебе прокачка. Других вариантов нет, поэтому только так.