Онлайн книга «Вечно голодный студент 3»
|
За этим можно наблюдать вечно. — Две черепахи, — сказал я Лапше. — Охотятся на рыб. — О, классно, — улыбнулась она. Обычным зрением не видно почти ничего — какие-то неясные силуэты в воде и всё. — Идём дальше, — сказал я. — Хочу посмотреть, что происходит на других участках. В воде под мостом, в целом, спокойно, за исключением тех мест, где орудуют черепахи — эти, как я понял, отчаянно набирают массу, поэтому едят почти постоянно. Мне интересно, а где берут биомассу остальные? Растения мутаций не получили, поэтому у них нет никакого ускорения роста, что обрекает их на быструю гибель в пастях различных мутировавших травоядных. А это значит, что растения, например, в водоёмах, будут выедаться быстрее, чем воспроизводиться. А это голод для рыб и животных. Проф считает, что сейчас происходит не форсированная эволюция, как думают некоторые, а настоящее вымирание. Проблема ведь даже не в том, что хищники стали сильнее. Всё-таки, травоядные тоже озверели и развиваются не медленнее хищников. Нет, ключевая проблема в почти полном разрушении пищевых цепочек. Природа, до зоошизы, находилась в весьма условном балансе, когда, в большинстве случаев, всё работало более или менее правильно и поэтому никто особо не вымирал. Но сейчас многих видов уже нет, потому что им не повезло, а многие виды занимаются совершенно нетипичной деятельностью. В первые полгода всё это компенсировалось дармовым кормом — животными, которые не мутировали, а также главным деликатесом — миллиардами беззащитных людей, но такие животные и люди уже закончились, поэтому зверям приходится приспосабливаться друг к другу. Очень бы хотелось посмотреть, к чему всё это приведёт, но я, скорее всего, не смогу. Даже если проживу счастливую жизнь и скончаюсь от старости, конец этого процесса будет далёк. А может, не будет никакого конца и природа, наконец-то, достигнет баланса. В истории планеты случались катаклизмы в миллион раз хуже, чем нынешний, поэтому нет оснований считать, что это конец. Кто-то обязательно выживет и займёт все доступные ниши. Только кажется мне, что людям выживание ни разу не гарантировано… Мне стало скучно наблюдать за жизнедеятельностью рыб, которые едят, спят, мечут икру и спариваются. За Волгу вот можно быть уверенным — отсюда жизнь никуда не уйдёт. — Ладно, я насмотрелся, — сказал я. — Давай уже домой. — Хорошо, — кивнула Лапша. — Наконец-то… *Российская Федерация, Астраханская область, на реке Волге, палуба речного судна «Волго-Дон», 7 мая 2027 года* — То есть, ты на 100 % уверен, что это судно не развалится сразу же, когда мы выйдем в Каспийское море? — спросил Щека, лежащий на шезлонге. Плавание на сухогрузе — это ништяк для всех, кроме меня. Я почти постоянно хожу по краю палубы и смотрю в речную гладь, наблюдая за тварями, которые обнаруживают судно и пытаются попробовать его на зуб. И это имеет смысл, потому что некоторые болотные черепахи пытались таранить нас, но я лично подстрелил одну из них из ПТРС-41. Не убил, но повредил панцирь — после этого она свалила подальше. Рыбам, кстати, стало эволюционно невыгодно ходить на своих четырёх — во всяком случае, в Астраханской области. Никто не вернулся обратно в реки, это ведь работает не так — просто всех рыб, которые решили попытать свою удачу на суше, уже сожрали тюлени. |