Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 74 – Алекс Го

Хань Яну тяжело было признать, что он вновь по собственной воле стал тем, кого раньше презирал - настоящим травником. Он не только копался в земле целыми днями, но еще и учил этому других людей. Однако пришлось с этим все-таки смириться. А для того, чтобы поддержать образ праведного заклинателя, Ян официально назвал это место Школой Исцеляющего Корня.

— Почему «исцеляющего»? - спросила как-то одна из учениц.

— Потому что даже самое ядовитое растение может стать лекарством, если знать, как его использовать, - ответил он. - Например, Кровавый корень, хоть и выглядит грозно, но на самом деле дает сырье для создания более двадцати видов лекарств.

Все в деревне знали, что Корень вместо воды предпочитает свежую кровь. Каждую неделю ученики и жители деревни сдавали ее «для подкормки священного дерева». Они верили, что это укрепляет их связь с Ци земли. На самом деле Хань Ян сначала использовал кровь для собственного совершенствования, а то, что осталось, отдавал Корню.

В этой жизни он никому не рассказывал о Кровавой жатве и не пытался связаться с последователями отца, но и без этого сумел основать собственную секту. И почти поверил, что сумел обмануть судьбу. Годы шли, а о Бао Цзяне здесь никто и не слышал. Где-то там, в центральной части страны шла вялотекущая война между светлыми и темными, а тут, на границе с пустошами, было совсем тихо. Сюда даже бродячие заклинатели редко заходили, не говоря уже о тех, кто принадлежит к какому-либо ордену или школе.

Хань Ян уже добрался до середины стадии Формирования Ядра и мог считаться полноценным бессмертным. Он даже почти поверил, что наконец-то вырвался из оков сюжета и сможет прожить нормальную жизнь, как однажды вечером земля содрогнулась, а небо раскололось и начало осыпаться на землю.

Тишину долины разорвал громовой раскат, от которого с домов посыпалась черепица, а в озерах вздыбились волны. Земля содрогнулась, будто великан пробудился ото сна и потянулся, ломая каменные плиты под ногами. Хань Ян выбежал во двор, и увиденное заставило кровь застыть в жилах.

Небо трескалось и осыпалось осколками, словно старая штукатурка. Линии разлома расходились от горизонта как паутина и обнажали то, что скрывалось за голубой пеленой - бездонную тьму и гигантский остров, нависший над миром. Он был огромный, как сама империя, его нижние слои покрывали серебристые структуры, напоминающие корни, а верхние терялись в туманной дымке. Вскоре корни пришли в движение и потянулись вниз, свиваясь в единый жгут, и вонзились в землю. Теперь царство людей и парящий остров были соединены чем-то вроде жуткой пуповины. Она слегка извивалась, пульсировала и постепенно наливалась светом, словно высасывала что-то из земли.

А потом с нижней части острова опустились длинные подвижные воронки. Они ввинчивались в воздух, как щупальца, затягивая в себя не только облака и ветер, но и саму Ци. Хань Ян почувствовал, как энергия вокруг истончается и слабеет. Потоки Ци приходили в буйство и искажались, вырывались из привычного русла, словно реки, внезапно повернувшие вспять.

Среди воронок появились люди, летавшие в воздухе безо всяких приспособлений. Точнее, не люди, а небожители. Они плыли вниз, окутанные сиянием, прекрасные и чужеродные. Их черты были слишком идеальными, движения - слишком плавными, словно они не подчинялись законам этого мира. Одежды из переливающейся ткани колыхались на несуществующем ветру, а глаза светились холодным пламенем.