Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 70 – Владимир Поселягин

Война шла. Меня ещё в октябре на московское направление перекинули и как не требовал Тюленев вернуть, до ареста так и летал там. Ленинград те блокировали, Крым взяли, но это все их успехи. Немцы до Москвы так и на дошли, почти сто километров. А там общее наступление, и измотанные части Вермахта, откатились, где на триста километров, где на четыреста. В начале ноября родился сын, меня известили как можно скорее. Как раз наступление закончилось, когда меня арестовали. Причём, Фомин даже не знал по какой причине, его сразу отстранили от меня. Работали московские. Нет, причина в Павле, его назвали Врагом Народа, а мы его ближайшие родственники. Рикошетом прилетело. Но что он сделал, неизвестно. У нас даже суда не было, посидел восемь дней в камере на Лубянке, на допросы водили, но вопросов много было, не уловил сути. Поэтому мою ссылку в Азию, назову политическим решением. А так да, немцев отбросили, мы наступали, генералы поверили в свои силы и видимо посчитали, что больше мои услуги не нужны. Дома нас лишили, он был конфискован в пользу государства, и меня с супругой, с месячным ребёнком, на поезде, под конвоем, сюда, в Самарканд. Сказался мой статус Героя, этого ничего не лишили, но я стал вечным дежурным на тыловом аэродроме. Да тут какой новый самолёт раз в неделю, уже событие. У нас воздушный мост, тут дипломаты летали, заправлялись у нас. В Самарканде даже лётных школ не было, только аэроклуб. Которые непонятно зачем тут вообще создали, ташкентского вполне хватало, и вот ученики приезжали и летали на двух старых латанных «У-2». Даже девушки были. Вот и всё что происходило на аэродроме. Всё.

Юля, как жена декабриста за мной поехала, и кстати, ездила в Ташкент на поезде, там медицинский университет, куда она перевелась из московского. Жила там, снимая комнату, сын с ней, а на выходные они ко мне приезжали. В прошлом году Юля стала врачом и окончательно ко мне перевелась. Капитан медицинской службы. И уже год служит тут в селе, где госпиталь развёрнут. Да он тут один. Моих родителей и сестёр на поселение, как родственников Врага Народа, под Архангельск. Вообще переписка запрещена, но информация доходила. Мне запрещено покидать село, где живу на окраине, и аэродром, где служу. Ну рыбалка, тут можно сказать и не нарушил ничего, на окраине села река. И да, сыну нашему, Гене, два с половиной года, а дочке, родилась в январе сорок четвёртого, скоро полгода будет. Алёнушка у нас. И знаете, пусть я строил обиженного властью, но так, без перегибов. Не передать как я рад этой ссылке был. А узнал только осенью сорок третьего, с какого это всё произошло, и то больше слух. Он сдал сына Сталина немцам. Бред какой-то. Не верю. Ну то что от войны подальше послали, это сами виноваты, я бы воевал. А тут времени свободного вагон и маленькая тележка. Даже больше. Даже описывать долго, чем я занимаюсь. Хотя постараюсь. Однако, попозже, подъезжал, и да, рыбу я ловил амулетом «Руки», выхватывая из реки, и на рыбалке я был не один, на бензобаке «БМВ» сидел сынишка, что крепко уцепился за руль. И счастливый до не могу, крутил головой в панамке, разглядывая округу, в основном кидая взгляд, как крутиться переднее колесо, видимо завораживало его. Он был в коротких синих штанишках с лямками крест на крест со спины, белой рубашечке и ботиночках. Юля закупалась в Ташкенте, и запас детской одежды есть. За Геной потом всё Алёна будет донашивать, поэтому всё что было сыну мало, жена аккуратно прибирала в сундук.