Книга В тени гегемона, страница 151 – Ольга Валль

— Да, — кивнул Фредерик. — Он изобрел уникальную технологию связи, и я решил, что пусть она достанется Делайсисам, которые отвечают перед Создателями за развитие науки, чем достанется местному канцлеру или пиратскому клану.

— Иногда мне кажется, что я никогда не пойму: какими потаенными тропами ходят твои мысли, Фредерик. Мы с тобой давно живем в реальном мире! Воюем, черт возьми. Столько всего видели и пережили. Откуда в тебе столько романтики?!

— Не ругайся, Тьярро, — Тэр поднял глаза, и Верде сразу увидел то выражение лица, которое друг очень редко показывал, предпочитая скрывать его за маской непокорного вояки, ловеласа и циника. — Я так решил и сделал.

— Лучше б ты позвонил Делайсисам и попросил снять с себя обвинения, — буркнул он.

— Мне будет грош цена, если я не смогу доказать это самостоятельно, Верде.

— Ты не понимаешь, что для наших некоторых штабистов ты — как кость в горле. И пока мирное время, твои победы на поле боя вроде как уже не нужны, они ухватятся за это обвинение и постараются утопить тебя по полной. И высылкой ты не отделаешься! Тебя расстреляют за измену.

— Спасибо за помощь, Тьярро. И за папу. И за звонок Габешайну. Давай пошагово. Ты сделал все, что мог. Завтра вечером я встречу транспортник с вещами и вылечу на собеседование. Если меня примут в Академию Войны, я автоматически исчезаю из юрисдикции нашего флота и его контрразведки.

— Тогда я желаю тебе удачи, Фред! И… свяжись со мной, как только станет понятно: да или нет.

— Обязательно! — контр-адмирал улыбнулся. — И поздравляю с повышением, друг!

— Не при таких обстоятельствах, — махнул рукой Верде. — Но спасибо!

Вечером контр-адмирал пришел в ранезирский госпиталь. Боливар просветил руку, убедился в целостности костей и снял гипс. Но прощаться с Фредериком отказался наотрез и предложил — пользуясь свободным временем последнего — еще один курс интенсивной терапии перед грядущими подвигами. Фредерик прикинул, что именно сейчас он действительно совершенно свободен, отзвонил Волазу, чтобы тот не ждал, и остался в госпитале на ночь: получать процедуры и спать.

На полчаса до отбоя в дверь медицинского бокса вошел Вагензайл.

— Привет, — Фредерик отложил книгу, которую подсунули ему медсестры как средство от скуки. — Не отпускает меня твой Боливар.

— Док дело говорит, — полковник повернул стул и по привычке сел на него верхом. — У него всегда была такая манера. Если он чего-то не знает, то промолчит. Но, если сказал, — верь.

За искусственным окном транслировалось видео с обзорной камеры: были видны проплывающие астероиды и далекая туманность. Свет был включен в формате «вечер», и мягкий желтый оттенок стелился по приборам, столу, больничному покрывалу. В темно-рыжих волосах Фредерика проблескивали золото.

— Я пришел сказать: «Спасибо», Фред. Без помпы и официального построения. Завтра, перед твоим вылетом, мы все придем тебя проводить. Нарха, конечно, расстарается, и все, что он скажет, будет правдой от чистого сердца. Но. мне кажется, что этого все равно мало. Ты сделал для нас гораздо больше.

Фредерик шевельнул здоровой кистью, словно отмахиваясь:

— Это моя работа, Руперт, — он словно примеривался к словам и продолжил. — Даже не так. Это смысл моей жизни.

— Сражаться? — прищурился Вагензайл. — Так ты из тех мальчишек, кто с детства мечтал служить в космофлоте?