Книга В тени гегемона, страница 76 – Ольга Валль

Амарго был с этим согласен заранее. Горячо сочувствовал. Помогал по мере сил. Он выписывал палочки в прописях и объяснял таблицу умножения «на два» и «на три», даже если после трудового дня валился с ног от усталости. Все своё свободное время он посвящал семье.

В конце концов, не он составлял эти чертовы программы!

Но когда у Ясмины наступал плохой день, все свои аргументы спокойнее было держать при себе: пока гроза не отгремит, все равно не успокоится.

Ясмина не ругалась, но с такой яростью перестилала белье и вытирала пыль, что любой попавший под эти флюиды должен был добровольно осознать себя ничтожеством и пойти топиться в раковине. Даже если в ней не было воды. Особенно если в ней не было воды! А еще Ясмина могла ласковым голосом высказать какое-нибудь замечание, после которого Амарго ощущал себя полным ничтожеством и думал, что уж лучше б его жена била тарелки и кидалась в него подушками, чем вот это вот всё.

В дополнение ко всему сегодня ещё была и нескучная ночь: системы дальней разведки обнаружили странные маневры в астероидах, дежурная служба Ранезира сообщила об этом Руперту фон Вагензайлу, тот поднял по тревоге весь летучий отряд — и Амарго, капитан линкора, через двадцать минут уже командовал: «К вылету готов!», стараясь одновременно выпить глоток кофе и попасть рукой в форменную куртку.

Амарго даже не пытался объяснить Ясмине, что ему тоже не нравится по ложной тревоге носится как подорванный заяц. Он вообще бы вместо этого с огромным удовольствием проспал эту ночь под теплым одеялом, обнимая любимую жену. Но что делать, если дикие скачки из кровати на корабль и обратно — тоже его долг. Такой же, как долг отца и мужа.

Ясмина молчала, яростно нарезая салат на ужин. Элизабет Озарис тихо плакала, уткнувшись в рукав приемного отца. На столе лежала раскрытая пропись с кривыми палочками и ровными крючочками и казалась доказательством приговора к расстрелу. Амарго пытался продемонстрировать спокойствие, чтобы дочь почувствовала себя под защитой, но чувствовал, что получается плохо. У самого на душе было тошно. Вот-вот война начнется, он полночи всматривался в радары, сзади на капитанском мостике сидел Вагензайл в десантной броне — только шлем снял — готовый резать обшивки кораблей и убивать террористов. Пилоты дежурили в истребителях. «Мы готовы!» — пело смертоносное железо. А тут такие переживания из-за каких-то чертовых прописей!

Поэтому, когда на коммуникаторе высветился номер входящего звонка, Амарго даже порадовался: Нарха написал, что ждёт в своей каюте его и Руперта. Пока просто поговорить.

— Что-то серьезное? — сразу пришел видео-кружок от Вагензайла.

— Не могу сказать, — отписал Нарха. — Но чем раньше обсудим, тем быстрее решим.

Амарго решительно встал, Элизабет вцепилась ему рукав:

— Папа, можно с тобой?

— Я иду домой к команданте. Там будет взрослый разговор.

Красный от плача носик, глаза снова налились слезами — Амарго быстро отвел взгляд. Дочка всхлипнула:

— Я тихо-тихо посижу.

Амарго хотел было сказать обычное «Ну если мама…», но осекся. Он сейчас уйдет, а Лиза останется самой виноватой, хотя прописи писали вместе:

— Идем! Хватит на сегодня учебы!

Ясмина сжала губы и выразительно посмотрела на мужа, но галактид уже все решил: