Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 60 – Максим Бугаёв

— А чего им бояться? — удивился я её негодованию, — Ты же с ними разговаривала и наверное, про между делом они спрашивали, одна ты, местная и всё такое.

Судя по выражению лица девушки, я попал точно в цель. Именно так всё и было, ей и подтверждать не нужно, сам всё вижу. И чтобы не мусолить эту тему, я перевел разговор на другую тему,

— А откуда информация по Омонимию? То есть про местные ОПГ и прочее?

— Из сети, — не задумываясь ответила она. — Всё из открытых источников и местных чатов. Пока ты дрых, я надолго засиживалась за терминалом, шерстила обстановку вокруг базы. В местных чатах много чего интересного можно найти, если знать, где и что искать. Союз не глушит их сети, потому что для государства там нет ничего ценного или секретного.

— Понятно, — тихо сказал я, мысленно отдавая должное Лиде.

По сути, она выбрала очень правильный источник. Все эти местные чаты состояли из сплетен и слухов на девяносто процентов, но если уметь отделять информационный мусор от зёрен, можно было за пару часов сложить чёткую картину того, что творится за забором базы.

Откровенно говоря, в успех этой самоубийственной затеи я не верил ни на грош. Сама мысль казалась настолько нелепой, что даже слов подобрать не получалось. Даже заикаться про «оптимизм» — всё равно что врать самому себе. От такого предприятия несло безнадегой за версту.

Чувствовал себя зверем, угодившим в стальной капкан, из которого нет выхода. Это лучшее описание, которое мне приходило на ум. По идее я мог просто бросить Лидию и двинуть куда глаза глядят. Так было логично и правильно. Но почему-то не мог. То есть не хотел. Причем это нежелание давило на упорство откуда-то из глубин моей души. Скворцова попросила меня о помощи, и я остался. По своему зову сердца. Здравый смысл в этот момент потешался надо мной, покручивая пальцем у виска, требуя немедленно сорваться с места и как можно быстрее бежать от этого проклятого места на все четыре стороны. Но что-то внутри — упрямое и глупое — требовало остаться. Или даже не так. Не остаться, а не бросать эту девушку…

Да! Так будет правильно сказать.

Твою мать! Неужели я влюбился? Или это чувства того Ярослава Бочкина, чьё тело я захватил? А потом, что значить “того” и совсем неуместно такое понятие как — “захватил”? Тело — продукт эксперимента. Сотни операций и приживления того старого я, от которого остался один мозг. Бочкин и я, это одно целое. Не существовало никогда в природе отдельно никакого Ярослава Бочкина. Не было такого человека. Сознание Бочкина, это моё сознание на минимальных настройках. Это — я. Ярослав Бочкин и Мартынов Сергей один и тот же человек. Не раздвоение личности, а … Чистый, невинный и без опыта жизни. Бочкин, как любил в своё время говорить Угрюмов, это первичный софт. Заводские настройки. Чистый лист, к которому не прикоснулась рука судьбы.

Да ну нахер. Опять понесло в какие-то экзистенциальные дебри. Пора возвращаться в реальность.

Лидия заявила, что ей понадобится четыре часа. Зная её натуру и инженерный склад ума, я прекрасно понимал: там, где четыре, без оглядки и зазрения совести нужно умножать на полтора, а то и на два. Поэтому здесь можно закладывать цифры более приближенные к реальности: шесть, а то и всех восемь часов.