Книга Это твоя ошибка, дамочка-Бог, страница 109 – Максим Бугаёв

К фруктам они вообще не прикасались. Просто потому что не успели — близняшки опустошили пиалы под чистую.

— Я всё равно ни за что не поверю, рон Миха, что ты собрался заработать деньги на простых стаканчиках кофе и чая! — Саффа ударила кулаком по столу, едва оторвавшись от жареной куриной ножки.

Судя по нашей затянувшейся беседе, дворяна была настроена решительно и пыталась вывести меня на чистую воду. Но я тоже не желал сдаваться. Выкладывать все карты на стол и раскрывать детали своей задумки я не собирался — особенно в свете того, что окончательное решение по моей идее еще не было принято.

— И правильно делаешь, что не веришь, — не стал врать и увиливать я. — Но это ровным счетом ничего не меняет. Свои козыри я из рукава доставать не стану, пока не решится основной вопрос.

Нет, переговоры дворинов — это что-то с чем-то. Поначалу мне было даже неловко, что Саффа сидит передо мной в таком виде — то есть нагой вообще. Она даже не прикрылась полотенцем. И, как оказалось, этому существовало вполне логичное с точки зрения здешнего народа объяснение. Любая рискованная сделка, не имеющая гарантий, обсуждается между партнёрами в купелях голышом. Это служило символом абсолютной открытости. Подозреваю, что в те времена, когда вводили этот обычай, он был еще и символом безопасности: попробуй-ка незаметно достать топор или меч из голого тела! Оттого тут и присутствовали свидетели.

И как бы для меня это ни было отсылкой к нудизму, эксгибиционизму или банальному разврату, для дворинов подобное являлось высшей степенью уважения и проявлением чести по отношению к партнёру. Но, честно говоря, это еще можно было понять. В конце концов, хорошо, что они тут при переговорах не едят собак, пауков или какую-то еще ползающую гадость.

— Получается, ты намеренно утаиваешь самое главное, человек.

На последнем слове она сделала особое ударение, словно для нее это прозвучало как «гадкая, мерзкая, подлая, слизкая тварь».

Однако я отчего-то не верил в её показную воинственность и прочие штучки, которые так любят всякие бунтарки. Саффа обзывала меня, грубила, вела себя откровенно мерзко и отвратно, только вот меня как-то не пронимала её игра в злую и страшную тетку. Вот от слова совсем. Или актриса из неё была бездарная, или глаза её выдавали, но между строк я отчетливо читал горячее желание узнать побольше о моём проекте. Причём даже не желание, а острую необходимость поверить в него. Он был нужен ей так же, как и мне. Но так как видели мы друг друга сегодня впервые, естественно, ни о каком доверии не могло быть и речи. И скорее всего, именно поэтому она и пыталась разыграть этот спектакль.

Причем я прекрасно представляю, как со стороны это всё смешно выглядит. Чуть ли не двухметровая детина — ну ладно, приврал, метр восемьдесят девять, сидит в глухой защитной позиции против рыжеволосой мелкой фурии, не дотягивающей и до метра шестидесяти.

Ну ладно, оставим лирику.

Я понимал, что всё же придется раскрыть секрет одной из моих «заготовок», иначе переубедить их не выйдет. Но был и положительный момент: здесь как раз присутствовал Толин — последний партнер, от которого мне нужно было получить добро хотя бы на пару экспериментальных точек. Я надеялся добиться разрешения поставить их в Виноградном и Шелковичном районах. В моем Арбузном нормальная статистика для просчетов не получится: точки будут давать прибыль, в этом я не сомневаюсь, но им потребуется слишком много времени, чтобы набрать популярность. А вот в кварталах дворинов всё окупится в считанные дни за счет бешеного проходняка. Жизнь там кипела круглосуточно — для местных ночь была просто еще одним временем суток, а не поводом запереть двери и лечь спать.