Книга Это твоя ошибка, дамочка-Бог, страница 81 – Максим Бугаёв

Ладно, а если без шуток, по его прикиду я понял, что он рунщик. А свет, который засветился под моей рукой, это подтвердил.

— Он не имеет сертификата, на нём нет рун ученья! — громко прокричал этот дядька всем, и толпа снова оживилась.

Потом мужик поставил пустую кружку прямо посреди стола между нами. Толин достал свой кошель и кинул три золотые монеты в кружку. Так же по очереди поступила и троица напротив.

Я, сообразив, что, возможно, настала моя очередь, хотел достать кошель и показать, что там голяк, но мою руку придержал старик, из-за которого тут весь сыр-бор и начался.

— Твой вклад в наш спор — твои руки! — неожиданно мягко и даже как-то по-отечески сказал Толин и уже совсем тихо добавил мне на ухо: — Выигрыш пополам.

В это время в эту берлогу начали заносить комбайн.

Теперь стало понятно, что тут происходило. Похоже, день изобразительно-начертательного искусства для меня продолжился.

Но потом, когда я уселся за комбайн, меня ожидал сюрприз. Рядом со мной поставил кружку с золотыми монетами и вогнал в пол топор тот самый рыжий дворин, что сидел напротив за столом. Ещё так долго и пристально смотрел мне в глаза, что я уже было подумал: влюбился в меня.

А если честно, этого жеста я не понял. Однако Толин любезно всё объяснил. Сначала он попросил меня сделать чертёж, наподобие того, что я сделал раньше, только немного иной. Чтобы он отличался от первоначального, но по принципу был таким же. И потом как бы невзначай подбодрил, сказав, что верит в меня. Ведь моя ставка в этом споре — мои руки.

И тут до меня по-настоящему дошёл смысл его слов.

Мои руки! Это не метафора и не красивая формальность. То есть топор здесь присутствовал вовсе не для красоты или антуража.

После этого я проникся моментом. Прямо всей душой и телом. Казалось бы, чего там бояться? Для меня повторить чертёж, да ещё и накреативить по новой, — только в радость. Но как-то руки задрожали. А такими руками чертить нельзя. В придачу полный кинотеатр зрителей за спиной.

Сосредоточиться не получалось. Не помогали даже напевания под нос. Меня колбасило, и остановить это я не мог. Виду не подавал, делал умное лицо и хмурился, типа думаю, но думала за меня сейчас больше моя пятая точка, чем головной мозг.

Под стулом такое адское пекло назревало, что, казалось, один случайный маленький пук — и меня разорвёт на куски, снеся к чертям собачьим несколько районов взрывной волной.

И вот во всём этом пиз*еце за моей спиной вынырнула Ульма. Как чёрт из табакерки. Я уже было подумал, что меня глючит, но ничего подобного.

Склонив голову набок, с недовольной гримасой на лице, она протянула руку:

— Ты забыл в харчевне заплатить за себя, лидер.

Глядя на неё, я залился смехом. Вот уж точно кого я не ожидал увидеть в этот момент. А ещё «женщинам вход закрыт» говорили эти коротышки.

Достав кошель, я положил его ей в руку и извинился перед девушкой, осознав, что Апокалипсис отменяется. Как-то после её появления я быстро пришёл в норму. Она стала для меня живым доказательством того, что все установленные правила на самом деле лишь препятствия, которые порой не так уж сложно обойти.

Дальше у меня всё пошло как по маслу. Правду мой дед говорил: «Важно к умению настрой всегда иметь». Золотые слова.

Настроение поднялось, и я вошёл в раж. Забив на зрителей большой и бородатый болт, я даже пританцовывал перед чертежом и громко распевал некоторые строчки из любимых песен, одновременно выпивая эль из чужих кружек и подъедая мясо со стола.