Книга Леший, страница 2 – Евгений Соколов

Ну да, потом следователь пытался мне объяснять, что, дескать, я превысил меру самообороны, что у погибшего смертью храбрых господина имелся всего лишь травматический пистолет. Идиот! Мне в морду смотрит дуло пистолета, а я, значит, вместо того, чтобы уточнить у уважаемого человека, боевой у него в руках пистолет или всего лишь травматик, сбил его с ног, да ещё и сам увернулся от возможного попадания в мою морду лица то ли пули, то ли травматического заряда. Который, между прочим, запросто мог мне и глазки повыбивать! Но и это высокий суд не учёл. «Вот, если бы ты потерял зрение, тогда, глядишь, это стало бы смягчающим обстоятельством. А так, извини!»

Ага, а ещё я, видите ли, нанёс серьёзные травмы его сотоварищам, опять превысив самооборону. Ну, типа, надо было с ними просто мирно поговорить и самое большее, это погрозить им пальчиком. А я вдруг ни с того ни с сего позабирал у них ножички, поломав шаловливые ручонки двоим и воткнув одному из них его же «пёрышко» в его же животик. Ну, не подох же, пидор! Да, потом на операционном столе этому любителю помахать ножичком вырезали несколько метров кишок, зато до конца дней своих будет сидеть на диете и забудет об алкогольных напитках.

Про одного из ментов уже говорил – сам нарвался. Ну, а, с другим служивым помахались немножко, когда он на своей служебной машине догнал мой кукурузер. Так и догнал-то лишь потому, что я не стал давить пешеходов, а безропотно остановился, пропуская женщин с детишками. А этот козёл тут как тут, и сразу стрельнул в меня, ногу, сука, прострелил. Вот, даже когда секретарь судебного заседания произнёс своё: «Встать, суд идёт», я единственный в зале остался сидеть, поскольку «из пистолета ранетый в ногу боец», а это, скажу вам по секрету, с непривычки больно. Да и с привычкой тоже. Уже две недели прошло, а болит ножка, и хромаю сильно! Ладно, первый раз, что ли? А менту, который пальнул в меня, я в рожу таки дал и два передних зуба ему выбил! А нефиг стрелять в хорошего человека!

Так вот, про больницу и о том, что меня там охраняли, пока врачи ногу залечивали. Сбечь из медицинского заведения на одной ноге я, конечно, мог, хотя и это тоже непросто сделать с таким ранением. Там другая нарисовалась проблема. Братки посчитали, что меня нужно порешить за того вора в законе, который к Маринке попытался приставать, но в результате безвременно покинул всех нас. Первую их попытку я пресёк сам, ибо за годы серьёзной службы выработалось в моём организме некое предчувствие, без которого спецназовцу очень даже нелегко дожить до пенсионного возраста. Вот и тогда охраняемый больной проснулся от этого самого предчувствия в час быка, то есть после трёх часов ночи. В это время дрыхли без задних ног все больные, весь медицинский персонал больницы и даже мент, приставленный меня сторожить.

Я тихо встал, взял с соседней пустой кровати одеяло, и, скрутив его в рулон, положил под своё одеяло, то есть, как мог, изобразил спящего себя. А сам доковылял до санузла и укрылся там от посягательства супостата. Злодей не заставил себя долго ждать. Чуть скрипнула дверь, и на пороге появился молодой человек в маске (предусмотрительный гад, чтобы видеокамера не зафиксировала его портрет). Парень тихо подошёл к моей кровати, достал из-за пазухи пистолет с ПБС и произвёл три выстрела – два предположительно в область груди (под одеялом-то не видно!) и один в район подушки, где, по его мнению, должна находиться голова клиента, то есть сделал всё, как положено, с контрольным выстрелом. А уже потом откинул одеяло, дабы убедиться в том, что единственный больной этой палаты перешёл в мир иной.