Книга Кодекс Охотника # 47, страница 136 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Избранный, — торжественно начал Старший, — вам предлагается двенадцать вопросов об устройстве Многомерной Вселенной. Лист сам запишет ваш ответ, достаточно его подумать. Время пойдёт, как только…

Медоед понюхал Лист, потом понюхал лежавшее рядом перо и перекусил его пополам.

Старший вздохнул и перевернул часы.

Первый вопрос проступил на Листе сам: «Что лежит в основе Равновесия?»

Медоед думал недолго. Под вопросом ровными буквами появилось: «ЯБЛОКИ».

Старший прикрыл глаза и мысленно потянулся к пульту, туда, где в кресле сидел второй член комиссии. Оспорить, немедленно оспорить! В ответ по каналу пришёл ровный, ничем не омрачённый храп.

«Назовите высшую ценность Многомерной Вселенной». — «ЯБЛОКИ. И АРБУЗ».

«Чем оплачивается долг перед Вселенной?» — «ЯБЛОКАМИ. ДВЕ КОРЗИНЫ».

«Как надлежит поступить с нарушившим закон?» — «ОБОССАТЬ».

«Каков допустимый срок отдыха между деяниями?» — «НЕДЕЛЯ».

На вопросе «Кто стоит выше Избранного?» медоед надолго задумался. Почесал задней лапой за ухом, посмотрел куда-то вверх, точно так же, как смотрел на прошлом испытании, и Лист нехотя вывел: «ТОТ, У КОГО ЯБЛОКИ».

Остальные вопросы были длиннее, и читать их Избранный не стал. На каждый он просто поставил лапу, оставив грязный след, а Лист, поразмыслив, засчитывал отпечаток как «согласен». С чем именно тот согласен, Старший старался не думать.

Пульт он вызывал после каждого ответа. Сначала он рассчитывал на регламент, потом начал злиться, а под конец уже орал в голос, наплевав на всякое достоинство.

— Оспаривай! Проснись и оспаривай!

— Ставлю на медоеда, — сонно отозвался Древний и захрапел дальше.

Песок в часах между тем заканчивался. Медоед посмотрел на Лист, на последнюю струйку песка, снова на Лист, от которого после стольких ответов, видимо, уже пахло яблоками… и съел его. Целиком, вместе с вопросами, отпечатками и печатью Госпожи в углу.

— Он съел протокол, — сказал Старший в пустоту.

Упала последняя песчинка.

«Ответы Избранного комиссией не оспорены, — ровно сообщил поток. — Внесено в Свод Законов».

Сначала ничего не произошло. Потом на ярусах вычислительных комплексов один за другим начали менять цвет огоньки. Хранители с планшетами, ходившие в отдалении, остановились. Один побежал, а в Центре управления не бегали никогда.

Сводки пошли все разом. В трёх тысячах миров яблоко с этой минуты признавалось законным платёжным средством. Обитель Регистраторов запрашивала курс яблока к золоту и отдельно уточняла, считать ли арбуз крупной купюрой. Где-то уже пересчитывали в корзины государственный долг. А где-то суд, сверившись с обновлённым Сводом, приговорил казнокрада к обоссыканию и теперь интересовался, кто именно должен исполнять решение.

По потоку прошла рябь, какой Старший не видел даже после каменных истуканов. В графе «Примечания» рукой Госпожи проступило и трижды подчеркнулось: «Он ОПЯТЬ не понял, что сделал!!!»

К пульту Старший вернулся на негнущихся ногах.

— Что я пропустил? — Древний Хранитель наконец открыл глаза и с интересом оглядел мигающие ярусы.

— Всё, — ответил Старший, — ты пропустил вообще всё.

— Угу. Значит, Избранный опять прошёл, — Древний удовлетворённо кивнул. — Я же говорил!

Награду за четвёртое испытание Госпожа, как выяснилось, тоже определила заранее. Она дожидалась своего часа в том же запечатанном архиве, в нише, которую Старший поначалу принял за пустую. Он достал её, поставил на пульт и какое-то время молча разглядывал.