Книга Кодекс Охотника # 47, страница 99 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Само требование к возрасту меня не удивило. Костяной Скульптор тоже выдерживает свой материал. Чем старше кость, тем лучше с ней получается работать. Значение имеет и то, кому она принадлежала, чего стоил этот разумный при жизни. За некоторыми останками он охотился так, что мы специально их охраняли.

У Виктора, похоже, тоже требовалась выдержка. Только отстаиваться должна уже сделанная статуя. Сам-то камень и до резца мастера успел немало полежать, а молодые работы парень просил пока не брать.

Механизм предстояло изучить. Для начала дадим ему то, с чем уже получается, и посмотрим на работу. Не пойму сам, найду, у кого спросить.

Афродита снова шевельнула щитом, когда я потянулся за хлебом.

— Ты ей объясни, что второй раз я в тебя ничего бросать не буду, — попросил я Виктора. — А то мне тебя уже из-за щита не разглядеть.

Парень поспешно коснулся её руки.

— Всё хорошо, — сказал он статуе. — Он нам помогает. Пожалуйста, отойди немного.

Она посмотрела на хозяина, затем на меня. Сделала полшага назад и опустила щит. Теперь хотя бы можно было нормально разговаривать, не выглядывая из-за чужого вооружения.

— Вот так, спасибо, — я кивнул ей и повернулся к Виктору. — Давай дальше. Когда у тебя впервые это получилось?

Тот помолчал, разглядывая свои ладони.

— Ещё брат жив был, — ответил он. — Сначала я вообще подумал, что показалось.

Сперва он говорил так, будто признавался в порче чужого имущества. Потом увлёкся. Началось с маленькой каменной фигурки: хотел поправить повреждённую лапу, провёл по ней пальцами, а она дёрнулась.

— И ты что сделал? — спросил я, подперев щёку кулаком.

— Выпустил из рук, — признался Виктор. — Хорошо, на стол упала. Брат потом смеялся, говорил, что она меня испугалась больше, чем я её.

Я невольно улыбнулся. Представил, как этот большой парень роняет маленького зверька и боится прикоснуться ещё раз.

— Потом пробовал ещё раз? — уточнил я.

— Пробовал, — он кивнул. — Только долго ничего не выходило. То пальцы на фигурке согнутся, то голова повернётся. А чтобы вот так… — Виктор посмотрел на Афродиту и покачал головой. — Здесь гораздо лучше получилось.

— Раньше чем занимался? — спросил я, давая ему время перестать разглядывать собственную работу.

— Где брали, там и работал, — он пожал плечами. — В последнее время помогал в реставрационной мастерской. Носил, чистил. Иногда позволяли что-нибудь простое исправить, но я сам не реставратор. Учился по ходу.

— На заказах тоже пробовал? — поинтересовался я.

— Нет, — Виктор сразу замотал головой. — Они же чужие. Если что-то изменится, потом не объяснишь.

— А проверять на чём умудрялся? — я показал на статую. — Ты ведь уже знал, что нужны старые.

— На том, что списывали, — ответил он. — Иногда разрешали забрать. Ломаное, без половины деталей. Никому не нужное.

— И с новым сравнивал? — уточнил я.

Виктор принялся объяснять, как пробовал. Терминов не хватало, помогал себе руками. Но на мои предположения кивал далеко не всегда, кое-где даже поправил.

Пятьдесят лет он назвал по собственным наблюдениям. С работами моложе ничего внятного не получалось. На старых удавалось поймать нужное ощущение, удержать, а потом повторить. Гарантировать результат для каждой купленной мной статуи он не мог и снова начал извиняться.