Книга Сбор урожая, страница 92 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— И список, — сказал Ли Бо от двери. — Он уверяет, что выведет тех, кто в списке. И они верят.

— А ты во что веришь? — спросил Барта.

Китаец пожал плечами.

— Я верю, что хочу отсюда выйти. Как и все. Но не верю в то, что обещает Центр, потому я с вами.

Барта посмотрел на мои руки, потом — на Виктора.

— Гнезда, — напомнил он. — Центр сказал на весь эфир, что ты натравливаешь их на людей.

Я кивнул.

— А ты что делал бы, если бы тебя пытались убить?

— Я не об этом, это как раз-таки понятно, — продолжал Барта. — Я о том, кто их остановит, если тебя убьют или ранят?

— Меня здесь собираются убить? — ответил я вопросом на вопрос.

Им не нашлось, что ответить, и тогда Барта просто раздраженно сказал:

— Тогда им не место во дворе!

— Полностью согласен, — улыбнулся я. Вот же дуболом какой. — Ты их видишь где-нибудь рядом? Вот! Даст бог, и не увидишь.

Ли Бо пожаловался:

— Чем пить из нас последние капли крови, лучше покормили бы нас, а то даже раны не заживаютиз-за холода и голода.

Виктор подытожил:

— Ладно, тогда так. Условия такие, Ден: гнезда должны все время находиться в кольце. Выпускаешь только по моей команде или когда в тебя стреляют, и только за пределами двора, на той стороне, где нет наших. Если они кого-то из наших тронут, я сам тебя пристрелю.

— Понял, — кивнул я.

— Милан?

Груич долго смотрел на меня.

— Я ему не доверяю, — сказал он наконец. — Но и не выстрелю в него, пока он не выпустит тварей во двор.

— Иштван?

— Квадратиш, практиш, — сказал Барта без всякого веселья. — Гуд. Пусть живет. А тебе, Виктор, я скажу отдельно. Не при них.

Виктор вышел, и Груич похромал за ним. Амината задержалась в дверях, посмотрела на Ли Бо, потом на меня.

— Сознательной лжи от них я не слышала, — сказала она вслед Виктору.

И тоже удалилась. Остался только Барта, который сочувственно поинтересовался:

— Че, мужики, жрать охота?

— Кишка кишке бьет по башке, — сказал я, и рык пустого кишечника это подтвердил.

— Посидите пока тут, я посмотрю, что у нас есть.

Как только он удалился, китаец сказал:

— Нам тут не доверяют. Сами использовали нас, мы чуть не подохли, и вот! Надо было не соглашаться на роль кротов.

— Они и друг другу не доверяют, как и люди Центра.

А если бы они знали то, что знаю я, вообще началась бы резня. На месте жнецов я сразу озвучил бы правила.

Вскоре вернулся Барта с двумя мисками, поставил их перед нами.

— Вот, перловка с тушенкой. Каша уже замерзла. Я плеснул кипятком, сами размешайте.

Ли Бо издал стон, словно он испытал оргазм, и принялся поглощать, хрюкая и причмокивая. Я тоже не удержался и проглотил несколько ложек — о, я ничего более вкусного не ел! Казалось, пища падала в бездну, и никогда ей не наполниться.

Барта смотрел взглядом бабушки, умиляющейся проголодавшимся внукам. Дал нам доесть, собрать все крошки, вымазать миску куском лепешки, а потом вернулся Виктор.

Нас разделили. Ли Бо увели спать в подвал углового дома, туда, где находился схрон, и приставили к нему человека. Автомат у него не отобрали. «Мой человек, мое слово», — сказал Виктор тем, кто пришел за Ли Бо.

Мы остались вдвоем. Виктор сел на стол, я — на стул, потому что отяжелел после ужина, и силы покинули меня.

— Покажи свою приблуду, — сказал он.

Я снял перчатку. «Сухой колодец» на пальце выглядел как обычное кольцо.