Книга Последняя битва-1, страница 68 – Данияр Сугралинов

Периодически пользуясь убыстрением, я взлетал и корректировал курс, направляя нас четко в тыл демониакам, окружавшим легионы великих князей.

Вскоре на горизонте замаячили враги — пока разрозненные. То ли они остались без противников, то ли занимались мародерством.

Тоже их заметив, Тарзак крикнул:

— Останови инрауга, Ааз!

Когда я это сделал, он показал мне голубовато-серебристый шар, умещавшийся у него на ладони. Направив руку вперед, он сжал его, и от шара во все стороны распространилась прозрачная волна. Вокруг Ночи образовался пузырь, нижняя часть которого утонула в земле.

— Покров невидимости, — объяснил сын Белиала. — Скроет от вражеских глаз нас самих, но не нашу ауру. Поэтому полезен только на расстоянии. Но, чтобы не слетел, скорость лучше снизить.

Кивнув ему, я дал команду Ночи, и дальше она поползла, прижимаясь к земле.

Остановились мы на вершине холма, под которым расстилалась низина, сверху больше похожая на темно-зеленое море: насколько хватало глаз, все было залито демонической кровью и усеяно телами павших. Воздух был пропитан хао погибших демонов и демониаков. Первых было намного-намного больше.

Легионы Преисподней, гордость доминионов, были практически уничтожены, и только вдали, километрах в десяти от нас, виднелся островок выживших, окруженный со всех сторон морем атакующих демониаков. Там четко выделялись три фигуры, чье могущество было почти осязаемым даже на расстоянии: великие князья Диабло, Белиал и Азмодан.

Высоко в небе над ними, распахнув крылья, парил гигантский демон. Я уже встречался с ним на Холдесте, а потому сразу узнал. Это был вражеский генерал Астарот. Но что-то в нем изменилось: его силуэт окутывала едва заметная мглистая дымка, а вокруг тела пульсировало зловещее сияние, поглощающее свет вокруг себя. Астарот ничего не делал, словно ожидая, когда и без его участия князья погибнут или сдадутся.

Отсутствие Люция красноречиво свидетельствовало о возросшей мощи его Пустотного легиона. В битве против трех доминионов с Диабло, Азмоданом и Белиалом во главе Люций даже не появился, отправив своего генерала. Это еще раз доказывало, что план князей был обречен изначально. Их хитрость: объявить прорыв по многим направлениям, а ударить лишь по одному — не обманула Астарота. Демониаков оказалось слишком много, а их мобильность превзошла все ожидания.

— Почему трупы не осыпаются пеплом? — задумчиво пробормотал я.

Услышав меня, Агата ответила:

— Центурион, перед большой битвой демониаки проводят какой-то ритуал, который не дает телам демонов распадаться на хао и пепел.

— Зачем им это нужно?

— Не знаю… — Агата поежилась. — Знаю только, что они потом собирают трупы и куда-то их увозят.

— Это конец… — прошептал за моей спиной Горвал. — Наших осталось меньше когорты!

Сидя на шее Ночи, я обернулся. Мои бойцы, еще недавно полные боевого задора, теперь с ужасом смотрели на поле битвы: лицо Агаты побледнело, в глазах Кродиса, Рубина, Жега, Дара и Ницала читалось неверие, а Славикус нервно заливался трофейным пойлом.

В дороге, общаясь с Тарзаком, я узнал, что демоны не нужны Люцию. Их вырезали, используя хао убитых для усиления Пустотного легиона. Тех же, кто соглашался преклонить колено, ждала участь еще хуже — рабство или так называемое искажение. Никто толком не знал, в чем именно оно заключалось, но одно было ясно: искаженные не просто становились демониаками, менялась сама их личность. Миллионы обычных демонов бежали из городов в надежде, что легионы трех доминионов, объединившись, разобьют Люция.