Книга Единство 1, страница 130 – Данияр Сугралинов

— Это южный форпост Подводного царства, — сообщил титан.

— А саму столицу нагов мы увидим?

— Она далековато, но внутри царства вода такая прозрачная, что, может, и увидим, — обнадежил меня Бомбовоз.

Когда проплыли форпост, сначала мимо нас потянулись, как рассказал Бом, поля, засаженные особыми водорослями, имевшими такое же значение, как и хлеб для разумных на суше, и фермы, где выращивались донные рачки, из которых наги готовили детское питание. Взрослые предпочитали дичь, благо в океане она не переводилась…

Вскоре мы достигли точки, откуда столица нагов стала видна особенно четко. Подводное царство оказалось не похожим ни на одно творение рук разумных. Оно пряталось на такой глубине, что солнечные лучи не проникали сюда, свет давали мириады мельчайших биолюминесцентных существ, а диковинные донные рыбы, замершие в специально приготовленных нишах, работали фонарями. Над самим же городом завис магический шар, напоминающий миниатюрное солнце. Сам город вырезали из массивной подводной горы, а его здания представляли собой причудливые переплетения камня и кораллов, их украшали красные, бурые зеленые водоросли разных форм и размеров.

От зрелища захватило дух, я был потрясен красотой этого места, но в то же время меня пугала его чуждость. Куда бы я ни посмотрел, везде сновали наги, поблескивая чешуей в ярком свете. Десятки маленьких нагов плыли посмотреть на Ортокона, но родители отгоняли их от нас.

— А мы встретимся с царем Тритоном Пятым? — поинтересовался я.

— Думаешь тоже затащить их к Спящим? — хмыкнул Бомбовоз. — На эту тему мы уже договорились пообщаться с царем, когда освятим храм. Кстати, кому ты хочешь посвятить его?

— Ну, у нас остались только Абзу и Левиафан. Если я не ошибаюсь, именно Левиафан имеет большее отношение к морям и океанам. Так что, думаю, наги будут довольны.

На самом деле я уже размышлял над этим, когда ждал погружения в капсуле, ведь после истории Хагена я точно знал, что Спящие — не просто ИскИны, а слепки с характеров отцов-основателей. Так что я ломал голову, кого выбрать — математика Олу с его рациональным мышлением и большими знаниями или Вячеслава Заяцева, человека особо ничем не блиставшего, но все же ставшего одним из лучших друзей Фила Панфилова. Из того, что я знал о Заяцеве, можно было сделать вывод, что он, пожалуй, в этой компании человек самой широкой души. В одной из статей Иен Митчелл написал, что именно Вячеслав Заяцев был сердцем группы отцов-основателей. Ведь все самые щедрые и благотворительные проекты «Доброго дела» и «Сноусторма» — его инициатива.

Его кончина прямо говорила о том, какой это был человек. К примеру, Йована умерла на рабочем месте, Ола исчез в космосе, Мануэль умер от старости. Вячеслав же погиб от неизлечимой на тот момент болезни — от вируса Рока. Понятно, что умереть от неведомого вируса — так себе заслуга, но дело в обстоятельствах смерти. Исцеление от вируса Рока нашли довольно быстро, но Вячеслав, как и родители Эда Родригеса, попал в первую волну, когда не было ни лекарств, ни вакцины. И случилось это именно там, где такому человеку, казалось бы, находиться вообще не по статусу: он лично раздавал гуманитарную помощь детям в негражданских зонах Африки — видимо, чтобы проконтролировать, все ли дошло по адресу.