Книга Единство 1, страница 61 – Данияр Сугралинов

— Голосовое управление, — подсказал Серебрянский.

— Открыть дверь! — выкрикнул я, после чего по бежевой идеально ровной стене пробежала вертикальная щель — словно ударили с той стороны невидимым мечом, — и эта прореха раздвинулась так, что я без труда мог пройти через нее.

Это зрелище странным образом напомнило мне укол, полученный перед тем, как я отключился. А ведь я так и не узнал, что со мной произошло! Потому обернулся и спросил:

— Что вы мне вкололи там, в подвале?

— Пачку наноботов, которые запустили сердце и очистили организм от поврежденных клеток и радионуклидов.

— Но что случилось? Когда появился мистер Хаген, я чувствовал себя прекрасно!

— Так сказать, кратковременная ремиссия, — объяснил Серебрянский, с интересом меня разглядывающий.

— Тогда почему…

— Потому что ни один армейский, так сказать, «Автодок» не способен исцелить после такой дозы облучения, какую отхватил ты. Его задача — продержать бойца на ногах до момента, когда ему окажут настоящую помощь.

Кивнув Серебрянскому, я, пошатываясь, вышел в едва освещенный коридор. Стоило мне там оказаться, осветительные панели вспыхнули ярче. Сзади донеслось шарканье по полу.

— Заблудишься, эта так называемая яхта больше круизного лайнера, — проворчал Серебрянский, встав рядом. — Идем, провожу. Когда я шел сюда, чтобы вытащить тебя из комы, все твои близкие собрались в кают-компании.

Щель за ним затянулась, на ее месте высветилось подчеркнутое: «Регенеративный отсек». Далее по коридору светились подобные же надписи: «Биолаборатория», «Реабилитация», «Ускоренный сон».

— Этот сектор яхты — медицинский, — пояснил Серебрянский. — Наверное, он такой огромный, потому что мистер Хаген немолод. Впрочем, не видел, чтобы он вообще сюда заходил. Доступ очень ограничен. Мистер Хаген из-за этого даже запретил твоим близким навещать тебя.

«Как удобно все валить на отсутствующего мистера Хагена», — подумал я. Юрию Серебрянскому я все так же не доверял. Ни одному его слову у меня пока не было подтверждения.

Вспомнив, как пришел в себя, я спросил:

— А что за пленка покрывала мое тело?

— Нечто странное, — признался он. — По своему действию похоже на то, что делает медицинский гель, но не требует капсулы и работает намного эффективнее. Признаюсь, я сам на яхте лишь несколько дней и многое из того, что здесь есть, вижу впервые. Такие технологии если и существуют… — он развел руками, — то только в теории.

Разделять его восторгов по этому поводу я не собирался, ведь все еще не чувствовал себя в безопасности. Честно говоря, не верилось, что такой подозрительный и неопрятный тип мог работать с Йованой Савич и Олой Афелобу. Образ сумасбродного ученого казался мне слишком наигранным и фальшивым. Может быть, этот Серебрянский вообще не Серебрянский!

Я покосился на доктора. По его неуверенной походке и тяжелому дыханию было понятно, что сам он далеко не в порядке и ему тяжело идти. Он периодически хватался за бок и тут же убирал руку. По всей вероятности, не хотел, чтобы я обращал внимание на его состояние.

Но я обратил, а потому спросил:

— Что с вами, доктор?

Помолчав, он нехотя ответил:

— Я, так сказать, не очень хорошо ушел с прежнего места работы. Охрана, приставленная ко мне… Что ж, я синтезировал парализующий газ, но, как ни прискорбно, прежде чем он подействовал, один из них успел выстрелить… — Серебрянский поморщился, тронув бок. — И попал ведь, негодяй!