Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 136 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А давай на выходных сходим куда-нибудь? — предложила Диана, меняя тему. — А то все работа, работа… Я уже сто лет нигде не была. Даже в кино.

— А куда бы тебе хотелось?

Я посмотрел на нее, на раскрасневшиеся от горячего чая щеки, на блестящие глаза, на прядку волос, выбившуюся из-за уха. И подумал, что готов пойти с ней куда угодно: хоть в кино, хоть в театр, хоть на выставку авангардного искусства, которое не люблю.

Диана открыла рот, чтобы ответить…

…и в этот момент взвизгнула и подскочила на стуле, опрокинув чашку с недопитым чаем. Горячая жидкость выплеснулась на стол и тоненькой струйкой потекла на пол.

— Ай! Это-о-о… он-н-н! — испуганно выдохнула она, заглядывая под стол и одновременно потирая ногу чуть ниже колена.

Я нагнулся. Там, под столом, с совершенно невинным видом сидел Валера и смотрел на меня абсолютно честными глазами. Мол, чего уставился? Я тут просто мимо проходил, и вообще, я котик и у меня лапки.

— Валера? — процедил я сквозь зубы.

— Он меня когтями! — Диана задрала край юбки, осматривая ногу. На коже виднелись четыре параллельные красные полоски, и колготки были безнадежно испорчены — рваная дыра с расходящимися стрелками. — И колготки порвал! У меня сердце в пятки ушло!

— Завтра куплю тебе новые. — Я попытался сгладить ситуацию, бросая на Валеру испепеляющий взгляд. — Пойдем в торговый центр, выберем тебе и колготки, и платье…

Но моя речь не произвела на Диану никакого впечатления. Очарование момента было безнадежно испорчено. Она как-то вся подобралась, поджала губы и начала быстро собираться, отодвигая от себя недоеденный ужин.

— Все, Сергей, мне пора, — сказала она сухим, изменившимся голосом. — Завтра дежурство. Надо выспаться и еды приготовить. Спасибо за ужин!

— Диана, подожди…

Но она уже вскочила и ринулась в прихожую обуваться. Я пошел за ней, лихорадочно соображая, как спасти вечер. Чертов Валера! Все испортил, паразит полосатый!

В прихожей раздался яростный вопль:

— Да что ж это такое⁈

Диана стояла посреди коридора, держа в руке ботинок, и лицо у нее было такое, что я невольно отступил на шаг.

— Что случилось?

— Этот… этот гад… — она задохнулась от возмущения, — он мне еще и в ботинок нассал!

И действительно, из ботинка отчетливо тянуло характерным кошачьим амбре. Валера поработал на славу, ничего не скажешь.

Диана швырнула ботинок на пол, натянула прямо мокрый и рванула к двери.

— Подожди, я сейчас… — всполошился я, но она уже выскочила на лестничную площадку и хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Я даже не успел ничего сказать, объяснить, как-то загладить вину.

Несколько секунд я стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Потом медленно повернулся.

Валера сидел в дверях кухни и смотрел на меня. На его морде читалось выражение глубокого удовлетворения. Если бы коты умели улыбаться — он бы сейчас ухмылялся во все свои тридцать зубов.

— Валера, — сказал я тихо и страшно.

Котенок навострил уши, но с места не сдвинулся.

— Значит, так, Валера. Первое и последнее предупреждение.

Я шагнул к нему, и он все-таки попятился, юркнув обратно на кухню.

— Если еще раз ты что-нибудь выкинешь по отношению к моим гостям. Или, не дай бог, к моим подругам. Ты отсюда вылетишь. Даже не в хорошие руки. Обратно на помойку. Туда, откуда я тебя, дурака, вытащил. Понял?