Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 27 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Дверь открыл Степка, который многозначительно посмотрел на меня и зачем-то подмигнул с таинственным видом. Но конфеты схватил сразу и сразу же убежал к себе в комнату.

Татьяна сидела в гостиной. И была сильно расстроена.

При виде меня вид у нее стал еще более несчастным и виноватым.

— Рассказывай! — велел я, подозревая, что это все не просто так. — Что ты уже натворила?

— Ну, сорвалась я типа немного, — надулась, словно рыба фугу, Татьяна, отчего ее шея совсем спряталась в жировых складках, а потом сделала вид, будто ее это вообще не касается.

— Немного — это сколько? — спросил я и, прищурившись, пристально посмотрел на соседку. Судя по ее цветущему виду и жирному блеску на коже, там явно было отнюдь не немножко. Подозревая худшее, спросил без обиняков: — Что, опять оливье ела? Или шубу?

Полагаю, один из моих вопросов ударил прямо в цель, потому что Татьяна вспыхнула и густо покраснела.

— Говори! — велел я свирепым голосом (в воспитательных целях).

— Оливьешки немного…

— Она целый тазик сожрала и даже мне не оставила! — высунувшись из своей комнаты, сразу же наябедничал Степка.

— Благодарю, Степан, — чопорно кивнул ему я. — А ты там как, ногти еще грызешь?

Степка спрятался, не желая отвечать на столь вероломный и неуместный в данной ситуации вопрос.

— Возвращаемся теперь к тебе и твоему питанию. — Я опять посмотрел на Татьяну. — Значит, тазик оливье вчера вечером ты сожрала. И все?

Соседка опять густо покраснела.

— И кастрюльку борща! — опять подал голос вездесущий Степка.

— Как хорошо ты воспитала ребенка, Татьяна, прямо Павлик Морозов на минималках, — от уха до уха ехидно улыбнулся я. — Значит, еще была кастрюлька борща. Полагаю, литра на три? Или на пять? А еще я почему-то думаю, что когда ты ела борщ, то хлебала его с хлебушком? А на хлебушке немного сметанки, да?

— Колбаски… немного… — прошептала Татьяна, нехотя кивнула и виновато вздохнула. В глаза мне она старалась не смотреть.

А я вспомнил, что теперь могу заглянуть ей в душу. И заглянул, потому что по моему желанию Система включила модуль эмоционально-когнитивного сканирования.

Попытка активировать эмпатический модуль…

Успешно!

Сканирование завершено.

Объект: Татьяна, 38 лет.

Доминирующие состояния:

— Стыд разъедающий (72%).

— Вина невротическая (68%).

— Избегание мыслительной работы (защита от осознания) (61%).

Дополнительные маркеры:

— Избегание зрительного контакта.

— Попытка изобразить безразличие (неудачная).

— Покраснение лица (вегетативная реакция стыда).

Но у Танюхи все это было и без Системы понятно. Что называется, на лице написано.

— Ну и, наверное, кусочек сала тоже навернула? — ухмыльнулся я. — Раз борщ. Какой же борщ, да без сала, правильно? Это же просто неприлично, когда борщ, да чтоб без сала!

— Да не ела я сало! — возмутилась Татьяна и стала вся эдакая возмущенно-возмущенная.

— А что ела?

— Бекончика поджарила на шкварки! Это типа разные все-таки вещи! — Последние слова она говорила уже тихо, почти шептала.

— Ладушки, пусть будут разные, — согласился я и опять переспросил: — А на десерт что было?

— И все… Больше ничего! Мамой клянусь… ну… булочку… одну…

— Там не одна булочка была! — опять наябедничал Степка из своей комнаты, который подслушивал наш разговор и явно радел за справедливость.