Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 72 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но мне совсем не хотелось пользоваться ее уязвимым положением, да и нужно было разобраться с окном. Скотч продержится до утра, но от заклеенной дыры уже ощутимо тянуло холодом, и оставлять так надолго было нельзя, если я, конечно, не хочу превратить квартиру в криокамеру.

Кстати, это направление в сфере долголетия сейчас активно пропагандируют. Мол, дает и омоложение, и иммунитет, и жир сжигает, провоцирует «гормональный запуск». Однако клинических доказательств этим громким заявлениям нет. Зато есть риски: холодовые ожоги, скачки давления, аритмии. Так что это скорее приятная процедура, чем реальный лечебный метод, которая дает лишь кратковременный эффект, немного снижая боль при артрите, хронической боли в спине и у спортсменов после нагрузок.

Я посмотрел на дыру в стекле, на скотч… Оно, конечно, хорошо, что не вдребезги, но оставлять так нельзя.

К сожалению, за быт и такие вот реалии в прошлой жизни у меня всегда отвечали или жены, или те, кто помогал нам по хозяйству. Но у Сереги нет ни жен, ни помощников! Что делать-то? Звонить куда-то?

Стоп, а у меня же есть помощник!

Так… Танюха наверняка знает, к кому обращаться в таких случаях. Она в этом доме как справочное бюро. А нет, есть еще Алла Викторовна.

Выйдя на площадку, я поднялся постучал в дверь Татьяны.

На мое счастье, она оказалась дома и открыла почти сразу, словно ждала гостей, хотя время было позднее. На ней красовался знакомый розовый халат, а на голове угнездилось полотенце наподобие тюрбана.

— Ой, Серый! А я типа сама к тебе собиралась! — Она запнулась, склонила голову набок. — А ты чего… Случилось что?

— Случилось, — кивнул я. — Мне сегодня камнем окно разбили. Хочу узнать, как действовать и кого вызывать. Стекло поменять нужно, а то дубак дома. А у меня Валера.

— Ох ты ж! — Танюха всплеснула руками, едва не сбив тюрбан с головы. — Опять эти малолетки, что ли? У меня летом типа так же было, окно высадили, паразиты!

— Думаешь? — засомневался я. — Думаю, Брыжжак это. У него ко мне личная неприязнь.

— Кто? Эдик? Да прям. — Она мотнула головой. — Не, это дебилы малолетние, те, что к Гариповым ходят.

Она втянула меня в квартиру, усадила на табуретку в коридоре и принялась объяснять, энергично жестикулируя, а я заметил, насколько приятнее смотреть на ее чистые нормальные ногти с прозрачным лаком.

— Значит, слушай сюда. Первым делом сфоткай все. Окно, камень, стекло на полу, дырку изнутри и снаружи…

— Э… Я уже подмел все. И дыру заклеил скотчем.

— Отклей! И разбросай снова стекло. Я помогу прибраться потом, не ссы. Снимков десять сделай, с разных сторон. Это обязательно.

— Зачем столько?

— А затем, что, если потом споры будут с ЖЭУ или соседи начнут выступать, у тебя доказательства.

— Понял, — кивнул я, а Танюха назидательно подняла палец.

— Дальше звонишь участковому нашему Гайнутдинову.

— Помню такого. Вызывал его, когда с Брыжжаком разбирались.

— Во-о-от! — Танюха закивала так, что серьги-кольца заплясали в ушах. — Значит, ему и звони. Скажи: повреждение имущества, камень в окно, прошу зафиксировать. Он приедет, осмотрит, составит протокол. Это тебя юридически защитит.

— А смысл, если виновного не найдут?

— Смысл в том, что бумага есть бумага. — Она пожала плечами. — У нас тоже не нашли, но зато потом в ЖЭУ не отмазывались, говоря, что это я сама разбила, понимаешь?