Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 50 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я посмотрел на него, а Валера, почувствовав мое напряжение, впился когтями в предплечье и зевнул.

— Значит, двадцать тысяч — это я тебе за девочек должен?

— Ну да! — Он посмотрел на меня, вылупив поросячьи глазки. — Плюс бухло, закусь. Я же не с пустыми руками к тебе приходил!

Я мысленно хмыкнул. Хорошо устроился Костян: жене говорил про рыбалку, с собутыльника брал деньги за организацию, квартиру использовал чужую. Не удивлюсь, если вообще весь этот банкет ему ни во что не обходился, все за счет бедолаги Серого.

— Костян, — произнес я тем тоном, каким обычно сообщал родственникам о неблагоприятном диагнозе. — Я тебе ничего не должен.

— Чего⁈

— Это был не мой долг, а твое решение. Ты тратил деньги на проституток вместо семьи и записывал часть расходов на меня, чтобы не так обидно было. Это называется перекладывание ответственности.

— Ты охренел⁈ — изумился он. — Серый, ты че несешь⁈ Мы ж договаривались!

— Пока был бухой, я, может, и договаривался. Но я чета не помню ничего такого. Да и за аренду моей хаты забыл тебе счет выставить. Все постельное белье после твоих кувырканий менять пришлось, а оно денег стоит! Короче, иди домой, Костян. К жене.

— Слышь! — Костян сделал шаг ко мне, сжимая кулаки. — Ты мне мозги не канифоль! Должен — плати! А то я ведь и по-другому могу спросить!

Валера издал такое шипение, что обе девицы отпрянули к перилам. Я почувствовал, как кот напрягся всем телом, выпуская когти. Также краем зрения уловил, как потемнел глазок у Аллы Викторовны. Похоже, наше шоу интереснее, чем по телевизору.

Система же вдруг активировалась и выдала показатели Костяна: пульс сто двадцать, адреналин повышен, алкоголь в крови около полутора промилле. Достаточно, чтобы убрать тормоза, но недостаточно для потери координации. Впрочем, драться с ним смысла нет. Он себя и без того уже наказал совсем иначе — где-то намотал себе на болт нехорошую болячку.

— Можешь попробовать, — сказал я спокойно. — Только учти, что Сан Михалыч этого не одобрит.

Костян замер с занесенным кулаком.

— Михалыч? Какой еще Михалыч?

Я уж было подумал, что ошибся с легендарностью Михалыча, как увидел в глазах Костяна понимание.

— Тот самый? — уточнил он.

— Тот самый. Мы теперь в хороших отношениях.

Имя Михалыча подействовало лучше любых угроз. Костян медленно опустил руку, облизнув пересохшие губы.

— Ладно, проехали, — выдавил он. — Ну, не должен, так не должен. Я же по-дружески хотел. Да хрен с тобой. Но в хату-то запустишь? Разочек, ненадолго, по старой памяти? Дубак на улице! Давай, Серый, расслабимся малеха, да? Девочки уже приехали, мне их что, обратно отправлять?

— Обратно.

— Серый!

— Я сказал — нет. И больше, Костян, сюда не приходи. Никогда. Ни сам, ни с девочками.

Костян стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, как реагировать. Потом сплюнул на ступеньку.

— Ты конченый, Серый. Совсем допился до белочки. Раньше нормальный мужик был, а теперь…

— Раньше я был алкоголиком, который позволял женатому приятелю водить шлюх в свою квартиру, — перебил я. — Теперь я другой человек. Буквально.

Кристина и Жанна возмущенно переглянулись.

— Слышь, Костян, — сказала Жанна, — поехали отсюда. Ну его. Найдем другое место. В гостишку пошли. Втроем покувыркаемся.

— Или к тебе домой, — добавила Кристина с ехидцей. — Жена обрадуется.