Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 116 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

От возмущения от такого поступка я аж дар речи потерял и растерялся, не зная, что делать: продолжать изгонять мелкую пакость из квартиры, пока оно мне тут все не обгадило, или же бежать застирывать брюки.

А пакость заверещала дурным скандальным голосом:

— О, белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао! — И попыталась клюнуть Валеру в голову.

От такой наглости кот на мгновение впал в ступор, и, если бы я не отогнал попугая газетой, точно бы клюнул.

— Кыш, сказал! — крикнул я свирепым голосом и снова замахнулся газетой.

— Ты адекватны-ы-ый? — укоризненно протянул попугай голосом современной школьницы-блондинки и вдруг подлетел, больно укусив меня за палец.

От неожиданности я аж подскочил и ойкнул.

— Ну все, тварь, тебе конец! — прорычал я и схватил Валерину картонную коробку.

Оттуда вылетели мой старый носок, который я давно и безвозвратно потерял, брелок от ключей, засохшая голова воблы и истерзанная игрушка Лабубу, которую я совсем недавно видел на рюкзаке Степана.

— Валера, да ты, оказывается, клептоман, — сделал я неприятный вывод. — Кот-клептоман — горе в семье, ты в курсе?

Валера наезд мой дипломатично проигнорировал и попытался лапой сбить наяривающего круги попугая в полете.

— Ты гонишь, суслик? — неодобрительно сообщил попугай Валере и взлетел на люстру.

— Пошел вон отсюда, засранец! — угрожающим голосом ответил я.

— Окак! — сказал попугай и начал быстро-быстро раскачиваться на люстре.

Спускаться оттуда в ближайшее время он явно не собирался.

— Жаль, что у меня нет пылесоса, — печально заметил я и тяжко вздохнул.

После чего, поставив коробку на место, пошел в ванную застирывать обгаженные штаны, пока окончательно не стало поздно.

Успел.

Помет еще был вполне свежим. Так что с горем пополам штанину я отстирал. Надевать мокрое не хотелось, так что оставил их сушиться в ванной, а сам, схватив швабру, отправился изгонять безобразника со своей жилплощади.

По возвращении в комнату моим глазам предстала совсем уж сюрреалистичная картина: Валера крался под потолком по карнизу, пытаясь какими-то одному ему ведомыми путями подобраться к люстре, на которой вальяжно расселся ощипанный попугай и со странными стонами декламировал густым баритоном что-то по-немецки, из чего я разобрал только «даст ист фантастиш» или что-то в этом роде.

— Капец! — только и успел пробормотать я. — Ну ладно, этот нарушитель сам напросился. Валера! Настало твое время!

И в тот же момент Валера мощно оттолкнулся от карниза и прыгнул прямо на люстру. Карниз оторвался и вместе со шторами рухнул вниз, зацепив по дороге мою сумку и цветок в горшке, а Валера, чуток не долетев, свалился прямо мне в руки. Один лишь попугай элегантно взмыл вверх, отлетел чуть в сторону, уселся на дверцу шкафа и принялся невозмутимо чистить остатки перышек.

— М-да, — прокомментировал я разруху в квартире, задумчиво почесал затылок и отпустил офигевшего Валеру на пол. — И что мне теперь делать?

Убираться категорически не хотелось. Почва из горшка рассыпалась по всей комнате. Шторы с карнизом валялись тут же, в земле. Сумка перевернулась, и вещи оттуда высыпались прямо на грязный пол.

Ну вот за что мне все это⁈

— Пивасик! — потребовал попугай, изобразил несколько некультурных танцевальных движений на дверце шкафа и вдобавок ехидно прищурился, посмотрев на меня одним глазом.