Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 131 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Тренер Ильдар Ринатович встретил нас у входа, причем не только узнал, но и запомнил имя Степки.

— Привет, Степан, — сказал он. — Рад, что ты пришел. Но, прежде чем начнем, мне нужно понять кое-что. Расскажи, почему решил заниматься самбо?

Степка промолчал, опустив глаза.

— Обижают в школе, — не выдержала Танюха. — Побили недавно. Хотим, чтобы он мог себя защитить.

Ильдар склонил голову, не отрывая взгляда от мальчишки.

— Понял. Степан, посмотри на меня.

Мальчишка поднял глаза.

— Самбо учит не бить, а защищаться. Понял? Тут никто тебя бить не станет. Мы будем учиться падать так, чтобы не было больно, кувыркаться, бросать противника. Ты же смотрел на нашу прошлую тренировку ребят, да? Сам-то готов попробовать?

Степка кивнул чуть увереннее.

— Тогда проходи, переодевайся. — Ильдар повернулся к Танюхе. — А вы пока оформите документы у администратора, там, в коридоре. Справку принесли?

— Принесла. — Танюха похлопала по сумке.

— Отлично. Идите, я пока Степана к ребятам определю.

Танюха ушла оформляться, а я остался в зале. Сел на скамейку у стены и стал смотреть.

Татами были потертыми, со следами заклеенных разрывов, но чистыми. В углу стоял старенький музыкальный центр, из которого негромко играла какая-то попса — что-то современное, энергичное, с чем я был слабо знаком.

На одной половине ковра строилась младшая группа, человек десять мальчишек и девчонок лет шести-семи. Все как на подбор мелкие, щуплые, кое-кто в очках. Обычные первоклашки, никакие не чемпионы мира. Один украдкой ковырял дырку на колене штанов, другой чесал ухо, третий переминался с ноги на ногу так, будто ему срочно нужно в туалет, а четвертый и пятый над чем-то смеялись.

На другой половине разминалась старшая группа под присмотром помощника Ильдара — парня лет шестнадцати. Эти были покрепче, лет по девять-десять, с уже уверенными движениями.

Степка вышел из раздевалки в новенькой белой самбовке, которую Танюха купила накануне. Выглядел он как воробей в скафандре, но глаза уже не бегали. Смотрел на ковер не только с опаской, но и с любопытством.

Ильдар поставил его в конец строя малышей. Степка встал, как статуя, но, когда пацан рядом зевнул и почесал коленку, напряжение его немного отпустило, он слегка расслабился, заозирался с любопытством, что-то ответил соседнему мальчику.

Когда тренировка началась, Ильдар Ринатович провел младших через разминку — наклоны, приседания, растяжка, после чего пошли кувырки: вперед, назад, через плечо.

Тем временем вернулась Танюха и села рядом со мной, причем глаза у нее блестели, как два сапфира.

— Оформила, — шепнула она. — Две с половиной в месяц. Потянем.

Я кивнул, не отрывая взгляда от ковра. Ильдар Ринатович показывал малышам, как правильно падать — мягко, группируясь, подставляя руку. Степка поначалу валился, как мешок с картошкой, но с каждым разом выходило чуть ровнее.

Старшая группа на своей половине отрабатывала броски через бедро. Помощник Ильдара ходил между ними, поправлял захваты.

И тут это случилось.

Белобрысый пацан лет десяти неудачно приземлился и подвернул ногу. Я услышал глухой шлепок тела о татами и сразу за ним вскрик, перешедший в рев. Звук был чистый, без костного хруста. Какая-то часть моего мозга уже ставила предварительный диагноз, пока остальные дети замерли на ковре в растерянности.