Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 38 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну что ж, отлично, — обрадовался я. — В таком случае — едем!

— Что, прямо сейчас? — растерянно сказала Маруся.

После разговора с Надеждой ее порыв слегка иссяк.

— Ну, не прямо сейчас, — успокоительно ответил я. — Минут пять у нас еще есть. Надо же дождаться Марину и узнать, как у нее дела. И кофе допить.

— А ты уверен, что стоит это делать? — нерешительно спросила Маруся.

— Ты хочешь иметь хоть что-то на память от отца? — спросил я.

Маруся решительно кивнула.

Мы стояли в коридоре. Из кабинета вышла Марина. При виде нас на ее лице появилась радостная улыбка:

— Приняли документы! Все нормально! — Ее аж распирало от радости: — И конкурс на гнойную хирургию небольшой. Три человека на место всего. Не то что на нейрохирургию.

Марина бросила на меня многозначительный взгляд, мол, ага, я же говорила…

Я ободряюще улыбнулся и протянул ей стаканчик с кофе:

— Это тебе.

— Мне? — удивилась Марина. — Но ты же себе взял.

— Нет. Тебе, — усмехнулся я. — Так что пей, и разбегаемся. До вылета полно времени, так что можешь посмотреть столицу. А мне с Марусей быстренько по делам нужно кое-куда съездить.

— Тогда я лучше тебя в номере подожду, мы же продлили до вечера? — решительно сказала Марина и с вызовом посмотрела на Марусю.

Но моя дочь была вся в переживаниях и не обратила никакого внимания на эти взгляды. Марусе вообще было не до Носик и ее поползновений на тушку Сереги Епиходова.

— А там вместе решим, что делать, — закончила мысль Носик.

— Ты уверена? — спросил я. — Ты же первый раз в столице. Съезди хотя бы на Красную площадь, Марина.

Она замотала головой:

— Я так вымоталась и испереживалась, что хочу просто побыть в тишине.

— Хорошо.

Маруся, вдруг начавшая прислушиваться, улыбнулась:

— Ничего страшного, Марина. Вы же будете теперь часто приезжать? Я вам покажу Москву в следующий раз.

И весь вызов куда-то из глаз Носик испарился, она с благодарностью посмотрела на мою дочь.

Марину мы довели до метро, а оттуда, чтобы побыстрее добраться до моего старого адреса, взяли такси. Ехали долго, и в дороге я с упоением слушал, с какой любовью Маруся рассказывала обо мне — о своем отце.

На вахте сидел Николай Михайлович, знакомый вахтер. При виде меня он кивнул, поздоровался и снова углубился в решение кроссворда. А я убедился, что он в порядке: Система не стала паниковать, да и внешние признаки у него улучшились.

Пока поднимались в лифте, Маруся вздыхала и волновалась. Я тихонько сжал ее руку:

— Все будет хорошо, — шепнул я, когда мы поднимались по лестнице. — Вот увидишь.

Отперев дверь, я первым вошел в когда-то свою квартиру.

В нос ударил чужой запах — сладкие духи Ирины вытеснили привычный аромат книжной пыли и кофе. Иранский ковер в холле был на месте, но что-то неуловимо изменилось, словно квартира уже забыла меня.

Маруся чуть потопталась у порога, но я шикнул:

— Быстрее давай заходи, пока соседи не увидели!

Это возымело действие, и она торопливо юркнула в квартиру.

— У нас есть примерно полчаса-час, не больше, — строго сказал я. — Думаю, если Ирина поехала на дачу, она вряд ли будет там ночевать. Поэтому давай искать. И предлагаю начать из кабинета.

Я показал на свой бывший кабинет. Маруся кивнула и первой устремилась туда. Я — следом за ней.

Пыль на полках, знакомые корешки книг — старые советские учебники по нейрохирургии стояли на своих местах. Хоть что-то Ирина не тронула.