Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 28 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но сейчас этот вопрос можно отложить.

Я положил телефон на тумбочку, с подвыванием зевнул и потянулся. Уф, хорошо!

— Смурфик! — неодобрительно прокомментировал мое не очень культурное поведение Пивасик.

— От смурфика слышу, — свирепо проворчал я и пошел умываться.

Все равно сна уже ни в одном глазу не было.

Когда я вернулся на кухню, туда залетел Пивасик, который явно научился открывать клювом дверцу клетки. Он посмотрел на меня жуликоватым взглядом, затем хитро подмигнул. Ну, вряд ли мне это показалось. Стопроцентно подмигнул!

После этого он подлетел к мирно дрыхнущему Валере и легонько клюнул его хвост. Ошарашенный кошак моментально подскочил на полметра. От неожиданности он зашипел, выпустил когти, и шерсть у него на загривке вздыбилась.

— Валера — суслик! — радостно хохотнул Пивасик, а затем применил вообще запрещенный прием: подлетел к его миске и принялся остервенело и громко тюкать по ней клювом, периодически помогая себе лапой.

Стерпеть такое издевательство Валера уже не мог. Чтобы какой-то там общипанный Пивасик клевал из его личной миски?! Возмущенно заверещав что-то на могучем котячьем, он взвился и мощным прыжком напрыгнул на Пивасика. Точнее, попытался. Пернатый гад вальяжно взлетел и уже с высоты полюбовался тем, как Валера неловко плюхнулся прямо в миску с водой, расплескав ее по всему полу.

Мокрый Валера взвыл дурниной, а аферист Пивасик назидательно сообщил:

— Прекрати херню творить! Учи уроки, суслик! — И обидно так захохотал.

Мокрый, несчастный Валера выбрался из миски и, оставляя после себя мокрые разводы, поплелся прочь из кухни, волоча за собой хвост и тяжело припадая на переднюю лапу.

Я схватился за сердце. Но не успел среагировать, как Пивасик подлетел к Валере, приземлился на пол прямо перед ним и жалостливо сказал:

— Бедненький!

И это оказалось его роковой ошибкой — Валера взвился и ухватил Пивасика за крыло зубами. Тот попытался вырваться, но куда там! Валера пригвоздил его лапой к полу и угрожающе зарычал.

Я не стал ждать, пока Валера откусит ему голову. Или что он там планировал. Отобрал возмущенно вопящего попугая и посадил его обратно в клетку. А Валеру вытер насухо полотенцем и насыпал ему корма.

— Ешь давай, — проворчал я. — Заманали уже, суслики. Оба!

Задав корму еще и Пивасику, я убедился, что зоопарк на ближайшие несколько минут занят и взаимного членовредительства пока не предвидится, а сам вышел во двор.

Раз уж я живу в сельской местности и в частном доме с большим двором — нужно воспользоваться такой возможностью по полной программе. Поэтому я решил каждое утро обливаться во дворе холодной водой. Взял ведро, набрал в него из колонки обжигающе холодной воды, сбросил куртку и вылил все это дело прямо на себя.

В первый миг — внезапный шок! Ощущения такие, словно мир на долю секунды исчез, звуки оборвались, а в голове не осталось ни единой мысли. Словно ты существуешь в ледяной пустоте.

Потом наступил холод. Не постепенно, а резко. Он пришел откуда-то изнутри, из-под ребер, из позвоночника и сердца, пронзая до самых костей. Воздух вырвался из легких одним коротким, резким «Ха!», и тело словно сжалось в пружину. Каждый мускул пришел в тонус, а кожа покрылась пупырышками.

А потом вскипела кровь. Внутренний жар разгорелся и жахнул навстречу холоду. Волной прокатился озноб. А затем пришла ясность. Абсолютная. Мощная. В ушах зазвенела тишина, но внутри я почувствовал огонь и энергию.