Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 110 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Во-первых, свою будущую программу мне нужно было составить так, чтобы она не выделялась из общей тематики научных изысканий, которые ведет кафедра Бориса Альбертовича.

Во-вторых, следовало обязательно учесть тот огромный блок работы, который украли у меня Лысоткин с Михайленко. То исследование было, судя по всему, еще не завершено, и для выхода на международный уровень Лысоткину требовалось закончить начатое мной. А значит, рано или поздно он бросится искать недостающие данные.

В-третьих, нужно было добавить ту часть исследований, которые я проводил в прошлой жизни, но не успел до конца обработать и оформить. И все это надо было увязать между собой так, чтобы выглядело естественно, элегантно и ни у кого не вызывало вопросов, откуда врач из глубинки, прежде не показывавший никаких глобальных успехов, вдруг предоставляет настолько мощные результаты.

И вдобавок все это следовало преподнести так, чтобы наработки не засветились раньше времени и на них никто не наложил лапу. В науке, к сожалению, такое сплошь и рядом. Научного веса у меня на сегодняшний день нет никакого, и, если тот же Лысоткин захочет забрать себе эти данные, а вполне возможно, он уговорит Борьку или надавит на него, я ничего сейчас не смогу сделать.

Кроме того, мне следовало в своих исследованиях закинуть удочку, чтобы Лысоткин мной заинтересовался. Иначе как мне к нему подобраться?

Уф, целая карусель получается, аж голова кругом.

— Семки давай! — гаркнул мне в ухо Пивасик.

— Ма-а-ау-у-у! — запрыгнул на колени и проорал в лицо Валера.

Хмыкнув, я выдал им корм и, не обращая внимания на их желание пообщаться, включил ноутбук и приступил к работе. Не успел еще, правда, сформулировать весь спектр задач, научную новизну и актуальность, как в дверь постучали.

Гадая, кто это может быть, я подумал, что, наверное, опять молоко принесли, хотя обычно его оставляли без стука. Пошел открывать с мыслью: «Блин, хоть бы дали закончить работу. Осталось практически два дня, а у меня почти ничего не готово».

Я открыл дверь. Передо мной стоял приземистый светловолосый мужик абсолютно марийской наружности, с широкими скулами, круглым лицом и полупрозрачными селедочными глазами. Широкоплечий и полноватый, невысокого роста — в общем, типичный представитель местной общины.

— Здрасьте, — сказал он.

— Здравствуйте, — в тон ему ответил я.

— Я Япар, — представился он и слегка набычился, когда не увидел на моем лице радости узнавания. — Сербаев моя фамилия.

Я попытался вспомнить, кто это, а потом сообразил, что это тот самый представитель Карасева, которого Филипп Петрович пытался пропихнуть мне в команду как руководителя от общины.

— Да, слушаю вас, Япар, — сказал я. — Мне Филипп Петрович говорил, что вы будете принимать участие в проекте.

— Пошли, — коротко бросил он.

— Куда? — не понял я.

— Там люди уже ждут. Посмотришь. Филипп Петрович сказал, что ты будешь отбирать, кого брать в санаторий, а кого нет.

Я удивился, а он нехотя пояснил монотонным голосом:

— Ну да, ты же уезжаешь в Москву через три дня, а работу-то надо уже начинать.

— Но ведь земля еще не переоформлена, — покачал головой я.

— За это не беспокойся. Дядя Филипп сказал, что все будет хорошо, значит, все будет хорошо.

Он закурил и хмуро добавил: