Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 6 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Юрий Дмитриевич нахмурился, а я продолжил давить:

— И думаю, что таких заброшенных санаториев или усадеб по нашей стране найдется немало. Что-нибудь да подберу. В конце концов, можно найти место в какой-нибудь деревне и заново все отстроить, что будет, пожалуй, даже лучше. Спасибо вам за разговор, Юрий Дмитриевич.

— Подождите-подождите, — торопливо сказал Юрий Дмитриевич и нахмурился, явно приняв какое-то решение. Помедлив секунду, он взял листочек и торопливо нацарапал на нем имя. — Вот.

Он показал мне листочек, на секунду задержал его перед моими глазами, а затем разорвал на мелкие клочки, примерно по несколько миллиметров каждый, и бросил в мусорную корзину.

— Понятно? — Он красноречиво посмотрел на меня.

— Да. Спасибо, Юрий Дмитриевич.

— А вот когда решите этот вопрос, тогда и подходите, начнем заниматься землей. Но только после этого. Не раньше!

Он встал и проводил меня до дверей кабинета. Когда я вышел в приемную, Танечка удивленно уставилась на эту картину: видимо, нечасто глава администрации лично провожал местных врачей. Юрий Дмитриевич, тем временем, сказал:

— Таня, сделай, пожалуйста, выписку из протокола для Сергея Николаевича, и чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо-хорошо, — защебетала она и посмотрела на меня уже совершенно другим взглядом, уважительным.

Я вышел из здания администрации в некоем смятении. С одной стороны, хорошо, что глава поддержал мою позицию. С другой — кто эти таинственные конкуренты, которые тоже претендуют на санаторий? И разбираться с этим вопросом предстояло в первую очередь.

Пока я обдумывал, как и с чего начать, позвонила Венера. Голос у нее был изрядно напуганный.

— Сергей Николаевич! — воскликнула она. — Когда вы будете на работе?

— Только вышел из здания администрации, — ответил я. — Сейчас зайду домой, переоденусь, потому что ходил в администрацию в парадном костюме и туфлях, и сразу приеду.

— Поторопитесь, пожалуйста, — попросила она взволнованным голосом.

— А что такое? Что случилось? — забеспокоился я.

— Да там так…

— Венера, говорите прямо.

— Тимофей…

— Что Тимофей?

— Он устроил в доме оргию!

И, зарыдав, отключилась.

Первым моим побуждением было прямо отсюда, от здания администрации, рвануть в Чукшу. Но я этот порыв задавил мощным усилием воли. Что с того, что я побегу в хорошем костюме, в белой рубашке и туфлях на тонкой подошве все то ли семь, то ли одиннадцать километров до Чукши? Тем более зачем пешком, если есть дома машина? Во-первых, обязательно заболею, во-вторых, какие потом будут эти туфли, непонятно. Если Тимофей устроил оргию, то она продолжается уже давно, и за каких-то дополнительных пятнадцать-двадцать минут она уж точно не закончится.

Поэтому я спокойно вернулся домой, быстренько переоделся, задал корму Пивасику и Валере, велел им вести себя хорошо, а сам поехал в Чукшу.

Доехав, припарковал «Паджеро» у амбулатории, чем вызвал ажиотаж местных, и сразу же зашел в амбулаторию, чтобы посмотреть, что происходит, и оценить обстановку. Венера сидела за столом и рыдала, уткнувшись лицом в ладони.

— Венера Эдуардовна, — сказал я. — Здравствуйте. Извините, что опоздал, но раньше никак не мог. Был в администрации. Что тут происходит? Что случилось?

Она всхлипнула и попыталась что-то сказать, но рыдания не дали. Я набрал стакан воды и поставил перед ней.