Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 20 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Как это к другому? Я хочу к вам, — начал настаивать Эркин.

— Но я не могу, — покачал головой я.

— А где вы сейчас работаете? — спросил он.

— В санатории.

— А можно я туда к вам подъеду, и вы меня посмотрите? — с надеждой спросил он.

— Можно, — пожал плечами я.

Йолагай Эркин ушел в кабинет, потому что подошла его очередь, и я тут же подумал: блин, превращать санаторий в филиал моркинской районной больницы как-то неправильно.

Дело в том, что открыть там платный кабинет вполне можно и мне, и Сашуле, и остальным врачам, и на базе санатория вполне даже неплохо бы осуществлять какие-то медицинские процедуры. Да, будут формальности — лицензия, аккредитации… Это все решаемо.

Другое дело, что местные, тот же Йолагай Эркин, которого я встретил, или Настасья Прохоровна, из которой я извлекал безоар… Они же люди небогатые, вряд ли смогут оплатить лечение. Они даже за счет государства в обычной больнице умудрились довести здоровье до плачевного состояния. Нет, платное они просто не потянут. И что же мне делать? Лечить их и тратить свое время просто так, даже без зарплаты? Я, конечно, всегда готов помогать людям, но получается, что это пойдет в ущерб лично мне. Даже не в плане денег, а по времени, которое я бы хотел тратить на что-то более значимое в целом, на то, что поможет не одному-двум, а миллионам людей.

Я крепко задумался.

Из этого состояния меня вывел резкий голос:

— А что вы здесь делаете, Епиходов?

Я обернулся. В коридоре стоял Ачиков и, уперев руки в бока, исподлобья неприветливо смотрел на меня. От неожиданности я побуравил его взглядом и, конечно, дождался реакции Системы:

Ачиков Сергей Кузьмич, 45 лет

Прозвище: Слизняк.

При виде прозвища Сергея Кузьмича я не удержался и издал смешок, отчего тот еще больше взбеленился и с видом хозяина рявкнул:

— Я вас спрашиваю!

— А что, здесь нельзя находиться? — удивился я.

— Раз вы уволены, значит, нельзя, — злорадно сказал он.

Пациенты в коридоре навострили уши, глядя на разворачивающийся скандал.

Уже на автомате, как при любой конфликтной ситуации, я активировал эмпатический модуль, и он выдал Ачикова с потрохами:

Сканирование завершено.

Объект: Сергей Кузьмич Ачиков, 45 лет.

Доминирующие состояния:

— Триумф ситуативный (76%).

— Враждебность явная (71%).

— Зависть профессиональная (68%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 102, легкая гиперемия лица.

— Микровыражение удовлетворения в углах рта.

— Поза «руки в бока» — попытка занять пространство доминированием.

— Реплики адресованы свидетелям в коридоре, не оппоненту.

Ох, сколько я таких товарищей повидал за две жизни — не счесть. Посредственность с административной подпоркой. У самого ни рук умелых, ни головы толковой, зато есть родственник в руководстве и ненасытная потребность, даже жажда, в публичном превосходстве.

Ну и, разумеется, сейчас в общем-то говорил он отнюдь не со мной, а с очередью. Поэтому и голос максимально повысил, чтобы побольше зрителей собрать. Но мне отвечать в том же тоне нельзя, ведь он этого, ясное дело, и ждет. Поэтому вести себя надо ровно.

— Во-первых, я жду, пока сделают приказ, — спокойно ответил я. — Меня работница отдела кадров попросила.

— А что, это нужно делать в больнице? — с недовольством припечатал он.

— А где, по-вашему, мне ждать эти два часа? На улице под метелью? — ответил я в тон. — А во-вторых, я ведь могу тоже быть больным и прийти на прием.