Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 35 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Александра Ивановна приободрилась и с готовностью кивнула.

— Это раз. Кроме того, посмотрите, пожалуйста, где ванны и кабинет физиотерапии. Что там необходимо сделать. Еще составьте перечень оборудования, необходимого для кабинета физиотерапии. — И, вспомнив про своего Сашку, добавил: — Я закину нашему потенциальному поставщику, который обещал помочь с оборудованием.

Сашуля кивнула, запоминая, что ей надо сделать.

— На этом все, — сказал я. — Вы отдыхайте, Элен, а мы пойдем работать.

Мысленно для себя сделал зарубку, что нужно позвонить Фроловой и занятие с Борькой перенести на завтра-послезавтра, пока Элен не войдет в норму.

Потом посмотрел на другого Борьку, который за все это время не проронил ни слова, только буравил меня пристальным взглядом.

Не сговариваясь, мы вышли из комнаты в коридор, Сашуля ушла к себе, и я спросил:

— Ну что такое? Что опять не так?

— Да все не так, — сказал Терновский и кивнул на комнату. — Давай зайдем куда-нибудь, а то здесь слышимость, должно быть, сильная. Не надо, чтобы девочки подслушивали.

Мы прошли в мою комнатку и уселись: Борька на стул за столом, а я — на кровать за неимением второго стула.

— Вот смотри, Сергей, — хмуро сказал Борька. — Даже самая обычная, рядовая ситуация, и ты насилу ее разрулил.

Я вскинулся и был категорически не согласен с его оценкой, но Борька жестом остановил меня. Пришлось сдержаться.

— Ты не смог правильно разрулить эту ситуацию. А представь, если у тебя будет таких пациентов двести? И что ты будешь делать?

— У меня планируется большой штат работников, — сказал я. — Будет кому разруливать все эти дела. Неужели вы считаете, что я буду сам бегать к каждому пациенту и смотреть, что да как? Я начну внедрять систему, а самых интересных пациентов, безусловно, осматривать лично, но у меня будут работать терапевты и другие врачи, которые и станут осуществлять основное лечение. Как пирамида.

Борька покачал головой.

— Что-то я не очень уверен, что у тебя это все получится.

— Да послушайте, Борис Альбертович, — резко сказал я. — То, что произошло с Элен — это просто досадное недоразумение. Она вчера лепила снежки, а у нее пока идет процесс адаптации, и, видимо, с непривычки перестаралась немножко. То есть перегрузилась, на этом фоне, вероятно, сорвался ритм. Утром Элен приняла антикоагулянты, но не сказала об этом. На сам эпизод это не повлияло, но в сочетании с процедурой добавило рисков.

— А если бы она умерла? — сказал Борька.

Я аж вздрогнул.

— Умереть можно в любой ситуации. Можно идти по улице, а тебе кирпич на голову упадет. Если на это все смотреть так, тогда и работать не стоит, и в медицину не надо было вообще идти.

— Ох ты фантазер, Серега, — нахмурился Борька. — Нет, я считаю, ты неправ… Ладно. Хочешь ты заниматься этим санаторием, занимайся. Но не в ущерб диссертации. Я вижу, что ты уперся и тебя не переубедить, так что посмотрим, что у тебя получится. Но имей в виду: в январе ты едешь на новое место, закладывать опыт. Я уже нашел, где это.

— Где? — вскинулся я.

Ответить Борька не успел, потому что на кухне раздался душераздирающий крик тети Нины.

— Что опять? — выскочил в коридор я.

— Пивасик умер!