Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 20 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Алло, Леха, ты меня слышишь? — Я опять вернулся к телефону.

— Да, че-то ты надолго пропал.

— Да руководитель звонил, заколебал уже, — выкрутился я. — Слушай, а вы где с Елисеем сейчас?

— Да мы тут, у меня на квартире зависаем. У нас была поллитровочка одна, мы ее приговорили, а сейчас включили комп и рубимся в танчики. Но уже надоело. Ждем тебя, ждем, а тебя все нет и нет. Ты же обещал проставиться?

— Раз обещал, значит, проставлюсь, — хмыкнул я и, судя по возгласу Лехи, сильно его обрадовал. — Значит так, квасить на квартире с танчиками скучно и неинтересно, поэтому сделаем так. Сейчас скину тебе адрес, и дуйте с Елисеем туда. Но я буду не один, с одним товарищем.

— О! Вот это нормально! — Я услышал, как они с лопоухим дали друг другу «пять». — Ща выезжаем!

— Ну добро тогда, до встречи.

Скинув адрес, я отключился, причем рот сам по себе растянулся в улыбке от уха до уха в предвкушении. Ну, сейчас загудим! Правда, классная же компания подбирается!

Нет, я не собирался напиваться до изумления или в дрова, но немного расслабиться, прийти в себя среди молодых аспирантов, людей моего круга — почему нет? Заодно у меня будет возможность порасспросить Елисея про Лысоткина. А кроме того, пообщаться с Сашкой, не выдавая того, чего мне не хотелось бы ему пока раскрывать.

Улыбнувшись этим мыслям, я окончательно проснулся, и в этот момент такси остановилось возле паба «Дубовая бочка».

Расплатившись, я вышел из машины и толкнул тяжелую дверь.

Внутри было шумно и тепло. На большом экране над барной стойкой шел хоккей, и уфимский «Салават Юлаев» летел казанскому «Ак Барсу» пять–два, судя по счету в углу экрана. Массивные деревянные столы стояли вдоль стен, на каждом лежала картонная табличка с меню на крафтовой бумаге. Народу в поздний вечер вторника тут собралось немного: пара компаний ближе к бару и одинокий мужик с ноутбуком у окна.

Сашку я увидел сразу. Он сидел в дальнем углу, привалившись спиной к стене, и хмуро смотрел в бокал с темным пивом, будто надеялся вычитать там что-то полезное.

— Привет, — сказал я, садясь напротив.

— Привет, — буркнул он, не поднимая головы.

Потом все-таки посмотрел на меня, и я увидел знакомый настороженный взгляд больших темных глаз, доставшихся ему от Беллы.

— Ну? Что адвокат? — спросил он.

Подумав, говорить ли о том, что меня-академика, скорее всего, «умерли», я не стал. Но не стал скрывать ничего о патентах, о подсуетившимся Михайленко и ликующем Лысоткине и добил ошарашенного Сашку просьбой Ирины отдать записи меня-академика якобы для музея.

— Это дрянь скорее удавится, чем сделает что-то просто так, — угрюмо проговорил Сашка и нервно побарабанил по столу.

— Согласен. Те деньги, что я отдал вам с Марусей… Она же на них тоже претендует, но я сказал, что их нет.

— Вот же… гулящая женщина! Самка собаки! — выругался Сашка, в чем я его горячо поддержал.

Пока мы разговаривали, он поинтересовался, какое пиво предпочитаю, я пожал плечами, потому что после сорока перешел на вино, пиво пил очень редко и слабо разбирался в его сортах, а Сашка подозвал официантку и заказал мне светлое и гренки с чесночным маслом, а себе попросил еще бокал темного и сырные палочки.

Завершая рассказ, я поведал о наших с Марусей планах по патенту и их фонду, но об этом Сашка, видимо, уже знал, просто коротко кивнул, и тема закрылась.