Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 30 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А где же они? — спросил Наиль, а я не успел наступить ему на ногу.

— Пришлось все продать. Большую часть муж пропил, — вздохнула она и махнула рукой. — Но ничего. Пусть у меня теперь такие, но зато к каждому наряду есть своя отдельная брошь. А к некоторым даже разные. Я их под настроение меняю, — с гордостью заявила она. — Ну, идемте же!

Я подал ей руку, и мы парой прошествовали вперед, Наиль покорно семенил сзади вместе с Анатолием. И старался не обгонять (тетя Нина была на каблуках и поэтому по свежему ледку двигалась бочком, словно креветка, или же как сильно пьяный конькобежец из Буркина-Фасо).

Жена Анатолия, как я понял, уже давно была на месте, в то время как он ездил за нами, в связи с чем был крайне ворчлив и недоволен. Так что всю дорогу скверно ругался словами, которым явно не место в словаре Даля. Ведь Ксюша специально посадила его за руль, мотивируя тем, что надо, мол, «нашего доктора» привезти, а на самом деле — для того чтобы он не выпил в гостях. Чем Анатолий и был крайне раздосадован и дико опечален.

Мы вошли в дом, благополучно миновав остолбеневшего Игорешу…

…и нас мгновенно накрыл густой и концентрированный праздничный шум, звон посуды, смех и радостный гомон многих людей.

В большой зале («зала» — так называется у них праздничная комната «для гостей» и была она женского рода), которая могла вместить человек около сорока, как раз и находилось столько народу. Я уже бывал здесь, но в этот раз тут стояли длинные столы и лавки, застланные пестрыми домоткаными дорожками. Столы были накрыты обычной цветастой клеенкой. А на столах, мамочки дорогие, какой там только еды не было! Но в основном доминировала местная марийская кухня: и трехслойные ажурные блины коман-мелна, и подкоголи (вид специальных мощных вареников с мясом, картошкой и грибами), и сокта (запеченная кровяная колбаса с румяной корочкой, истекающая ароматным мясным соком), и полашкамуно (это такой запеченный в печи омлет с картошкой). Но и это не все! Я там даже оливье заметил.

— О-о-о, Сергей Николаевич! — воскликнула Фролова, завидев наше появление, и аж подскочила со своего места.

Разговоры мгновенно стихли, и множество любопытных взглядов обратилось на нас. Тетя Нина приосанилась и тайком поправила брошь, Наиль попытался сделаться незаметнее, а я, заметив здесь и Венеру, широко улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте!

Нам отвечали, здоровались, спрашивали, как дела, каждый хотел что-то сказать, причем срочно, мужики пытались пожать руку, поэтому образовалась небольшая давка и стихийная суматоха. Которую, кстати, очень быстро привела в порядок, к моему удивлению… Лида. И она же нам показала, куда садиться.

Места нам выделили, я даже в этом и не сомневался, почетные — возле самой хозяйки, во главе стола. Детям же место за столом тоже нашлось, правда, аж в самом конце, но тем не менее я обратил внимание, что десяток разновозрастных детей за праздничный стол тоже пустили.

Когда мы чинно расселись, первый тост попросили сказать меня. Я достал конверт с деньгами из кармана пиджака — нашим маленьким коллективом было принято решение, что именно я буду говорить все тосты и вручать подарок.

— Двенадцать лет Оле, — тихо шепнула тетя Нина, которая уже успела навести все справки у Лиды.