Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 4 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Утром?

— Выеду в семь. К девяти буду.

— Там не везде асфальт, — предупредил я. — Обувь бери соответствующую. Какую не жалко. И теплую.

— Переживу, — чуть помолчав, ответила Ева и повесила трубку.

Остаток рабочего дня пролетел незаметно.

Венеру я забрал после смены прямо из гинекологического отделения. Она ждала у входа в наброшенном на плечи пуховике, с полупрозрачным пакетом, в котором было видно батон, коробку конфет и пачку чая.

Поймав мой недоуменный взгляд, пожала плечами:

— Не с пустыми же руками к вам в гости идти. У нас так не принято.

Потом она молча села в машину и всю дорогу до дома Анатолия неотрывно смотрела в окно. Я, впрочем, тоже не лез с разговорами. Все еще ощущал какую-то неловкость, а она женским чутьем, видимо, поняла, что у меня теперь кто-то есть.

У калитки стоял Наиль в своем элегантном пальто, курил и притоптывал от холода.

— Сергей Николаевич, я, собственно, попрощаться ждал вас, — сказал он, торопливо пряча сигарету. — С утра надо быть в Казани, документы по ООО…

— Успеешь, Наиль, — перебил я. — Останься, поужинай с нами. Заодно по Тимофею поговорим. А пока вот, знакомься…

Наиль заинтересованно покосился на Венеру. Хмыкнув, я врубил эмпатический модуль и не ошибся: юрист определенно запал на Венеру, так что представлялся излишне суетливо, смущая молодую женщину.

А дома тетя Нина, разумеется, распорядилась вечером по-своему. Впрочем, ничего другого я от этой деятельной женщины и не ожидал.

Стол оказался накрыт так, будто к нам собирались не три человека, а целая бригада Япара.

Чугунок со щами из кислой капусты, от которых тянуло так, что слюна набегала еще с порога. Блюдо с пирожками: половина с картошкой, половина с ливером, который, как потом выяснилось, она выторговала у кого-то из соседей. Отдельная миска с квашеной капустой, политой единственным маслом, что она нашла в доме — оливковым. Соленые пупырчатые огурчики, нарезанные вдоль. Истекающие соком лопнувшие помидоры. Маринованные белые грибочки с луком. Вареная картошка, щедро обсыпанная укропом, хотя где тетя Нина нашла в декабре свежий укроп, я так и не понял.

Рядом стояла трехлитровая банка молока. Ну конечно, куда же без нее.

Молоко я решил отдать Венере с Фроловой, а вот остальное… Мысленно извинившись перед своим организмом, я решил, что воротить нос от таких пирожков — грех. Да и от всего остального.

Когда мы все уселись, причем — во избежание домыслов (и без того тетя Нина начала мне вовсю подмигивать и показывать украдкой большой палец) — я сел рядом с Наилем, а Венеру определил к тете Нине.

— Нина Илларионовна, — одобрительно сказал Наиль, демонстративно озирая стол, — вы таким количеством пирожков можете решить любой юридический спор во внесудебном порядке.

— Ешь лучше давай, великий юрист, — со смешком отбрила его тетя Нина, подкладывая ему четвертый, хотя он еще не доел второй. — А то худой какой, смотреть страшно.

Венера сначала сидела тихо, но после второй тарелки щей оттаяла, порозовела и даже улыбнулась, когда тетя Нина рассказала, как однажды спрыгнула с отъезжающего поезда под Ярославлем, потому что ей показалось, что она увидела на перроне Георгия Вицина.

Рассказав юридический анекдот, Наиль отодвинул тарелку и переключился на рабочий тон — порасспросил Венеру о Тимофее и его жалобе, потом отошел кому-то позвонить и вернулся уже с информацией.