Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 61 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ма-ам! Дядя Сережа пришел!

— Тише ты, — сказал я, протягивая ему пакет. — Тяжелый, неси, давай, на кухню.

Степка ухватил двумя руками и поволок, шаркая пятками по линолеуму. Из кухни пахло жареным луком и чем-то вареным и сладковатым, с оттенком корицы.

Танюха стояла у плиты в домашних штанах и вытянутой футболке, помешивая что-то в кастрюле. Волосы были собраны в хвост, причем натуральный каштановый, без прежней неестественной рыжины. Лицо чуть похудело, и скулы, которых я раньше не замечал, обозначились отчетливо. Она заметно изменилась за эти полтора месяца.

— О, Серега! — обрадовалась она. — Ты же наша звезда интернета!

— Да брось, — смутился я. — Я ж тебе все это и так рассказывал — про собрание, про казанских братков.

— Ну да, только тут типа как будто по телевизору! — воскликнула Танюха. — Ты теперь точно знаменитость!

— Я тебе больше скажу, меня с какого московского ТВ-канала разыскивают, — усмехнулся я.

Мы обнялись, она чмокнула меня в щеку.

— Садись, чайник только вскипел, — сказала Танюха, и я сел на табурет у стола, отодвинув Степкину тетрадку по математике.

Заметил, что на холодильнике появилось расписание тренировок по самбо.

— Привез тебе от деревенских, — сказал я, кивнув на пакет, который Степка уже раскладывал на столе. — Мед, грузди, сушеные яблоки. И там молоко с яйцами еще.

Соседка схватила банку с груздями, поднесла к лицу, развернула к свету.

— Ух ты! Настоящие, соленые! Ням-нямочки! Обожаю их! — она любовно прижала банку к груди, будто ей вручили награду, и даже глаза закатила от избытка чувств. — Со сметаной завтра навернем. Степка, не трожь!

— Я только посмотреть, — обиженно сказал Степка, отдергивая руку от крышки.

Танюха поставила банку на стол и взялась за вязанку сушеных яблок, понюхала, оторвала дольку и сунула в рот.

— Кислые. Типа дичка, — сказала она с набитым ртом и довольным лицом. — Прям как у бабки моей, та тоже яблоки на нитку нанизывала и на балконе сушила. Зато ароматные-е-е.

Степка потянулся и тоже стащил яблочную дольку, сжевал молча, чуть скривившись.

— А мед откуда? — Танюха открутила крышку и сунула палец. — Ого, густой какой. И темный.

— Гречишный, видимо. Там у меня тетя Нина бартером занимается, с местной пасеки, наверное. Я не разбирался, она мне полную сумку собрала и в руки сунула, я даже спорить не стал.

— Вот это по-деревенски. — Танюха хмыкнула и убрала мед на полку. — Серег, у тебя там типа целый колхоз пашет на тебя, что ли?

— Это не колхоз, — усмехнулся я. — Это одна тетя Нина, но ее на целый колхоз хватает. Мне иногда кажется, она бы одной левой и целину поднять могла бы.

— Надо будет познакомиться. Слушай, Серега, а я тут такое прикольное хрючево варю, ты обалдеешь. Короче, типа овсянка с тыквой и корицей. Утром не успела, решила на вечер забабахать. Вдохновение типа у меня.

Я заглянул в кастрюлю. Густая каша с рыжими кусочками медовой тыквы, одуряюще пахнущая. Овсянка была правильная, крупная, из цельного зерна, а не быстрорастворимая труха.

— Хорошая овсянка, — одобрил я. — Из цельного зерна самая толковая. Исследования связывают ее с меньшим риском диабета и сердечных проблем.

— Да я знаю, ты мне уже раз десять говорил, — отмахнулась она и бросила в кастрюлю горсть чего-то темного из пакетика на столе. — Вот, смотри, что купила. Семена чиа. Зойка с работы посоветовала. Говорит, суперфуд, от всего помогает.