Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 96 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Значит, в пятый раз продержишься две недели.

— Да ну. — Он отмахнулся, но уже без прежнего задора. — Я так и знал, что ты это скажешь. Все врачи одно и то же твердят.

— Потому что это работает. Если бросишь полностью, вероятность инфаркта за первый год снижается вдвое. Ученые доказали.

— Вдвое? — Вадим перестал вертеть стаканчик.

— Вдвое. Это лучшее, что ты можешь для себя сделать, мощнее любых таблеток. Если бы была таблетка с эффектом, как от отказа от никотина, ее бы продавали за миллионы. Прикинь, Вадим, через пять лет, как бросишь, твои показатели станут почти как у некурящего! Но только при полном отказе.

— Сорок лет дымил, а оно, получается, можно откатить назад? — Вадим посмотрел на меня так, как пациенты смотрят, когда не очень верят, но хотят.

— Частично. Я когда бросил, за два месяца одышка прошла. — Приврал, но не совсем, ибо кардиолога мне заменила Система: — А через полгода кардиолог мой сказал, что сосуды выглядят намного лучше.

— Тебе сколько лет?

— Тридцать шесть, — ответил я.

— Тебе-то легче, — буркнул он ворчливым тоном. — Молодой еще, восстановишься. А мне пятьдесят четыре, там уже все…

— Вадим, я в свои тридцать шесть выглядел хуже, чем ты сейчас. Бухал, курил, весил почти сто тридцать кило, печень еле дышала, доигрался до стеноза коронарных артерий — это когда сосуды забиты. Мне сказали: три-пять месяцев, если ничего не менять.

Он притих.

— И ты чего?

— Бросил пить. Бросил курить. Начал ходить пешком, потом бегать. Убрал из холодильника всякое дерьмо и заставил себя есть рыбу, овощи, зелень, орехи и бобовые. За два месяца скинул четырнадцать кило. Сосуды стали чище. Не идеально, но в правильную сторону.

— Четырнадцать кило за два месяца?

— Ну, у меня было откуда скидывать. Когда много запасов, поначалу сходит быстро. А так, желательно терять не больше двух-трех кэгэ в месяц.

Стюардесса прошла с тележкой, и Вадим привычно дернулся, но оборвал себя на полужесте.

— Хотел коньячку с кофе, — признался он. — Привычка. В самолете всегда беру, чтобы взбодриться.

Я промолчал, хотя подумал, что, если человек пьет и чтобы «отпустило», и чтобы «взбодриться», тут явно проблемы еще и с алкоголем.

Вадим попросил у стюардессы воду и машинально сгреб с подноса сахарный пакетик.

— Ну а жрать-то хоть можно по-человечески? — спросил он с тоской, глотнув воды. — Мне Рустам Ильдарович говорил про какую-то средиземноморскую диету, но это же масло оливковое ведрами и рыба три раза в день. Я в Казани живу, а не в Барселоне.

— В Казани тоже продают оливковое масло. Рыба, овощи, орехи, бобовые… Ты главное пойми, Вадим, это не голодовка, ты так же сытно ешь, просто другой набор продуктов. Было большое исследование — у людей с высоким риском, которые перешли на такое питание, за четыре года инфарктов стало на треть меньше.

— На треть? Просто от еды?

— От привычки. Привыкнешь за пару месяцев. Жена твоя, наверное, уже все уши про это масло прожужжала?

— Откуда знаешь? — Он аж дернулся.

— У всех жужжат.

Вадим понимающе хмыкнул, покрутил в пальцах сахарный пакетик и затих. Заговорил тише, без прежней бравады:

— Слушай, Серег, я ведь все это понимаю. Мне кардиолог говорит, жена говорит, дочка из Питера звонит — папа, бросай курить. А я киваю и ничего не делаю. Потому что кажется, что поздно уже.