Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 110 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Чепайкин — суслик! — крикнул Пивасик и спикировал мне на плечо.

Там он долго устраивался, раздирая когтями мне свитер, хорошо, что тот был старым. Наконец, он примостился и удовлетворенно затих.

— Ладно, пойду я, — засуетилась тетя Нина и принялась натягивать на себя старый овчинный полушубок, который заимела здесь, в Морках.

— Куда это вы? — удивился я.

Тетя Нина вдруг покраснела и что-то невнятно пробормотала.

— Любви все возрасты покорны! — сообщил Пивасик голосом Левитана.

— К Чепайкину собрались, что ли? — догадался я.

Тетя Нина снова густо покраснела и на этот раз промолчала.

— Так, раздевайтесь, — строго сказал я. — Сам придет и сам помирится. Он же вас обидел? Вот пусть сперва заслужит прощение и такую невесту. Уже одной козой не отделается. Кстати, а что у нас сегодня на обед?

— Ой, — всплеснула руками тетя Нина и убежала на кухню.

Вот и хорошо. А то развели тут, понимаешь ли, шекспировские страдания.

В комнату тем временем заглянула Александра Ивановна.

— Вы извините, Сергей Николаевич, — сказала она, — я понимаю, что вы с дороги устали. Но, может, сходим в санаторий и вы посмотрите на мужиков этих? А то мы тут с Самарцевым уже и так и эдак гадаем, но не понимаем, что делать. С таким я еще в своей жизни не сталкивалась.

Меня крайне заинтриговали ее слова. Я, конечно же, держал руку на пульсе, и Сашуля регулярно звонила мне и докладывала обо всех делах в санатории, в том числе (точнее в первую очередь) о состоянии мужиков. Но одно дело слышать ее успокоительное «все по-старому, все нормально», а совсем другое — самому увидеть результат воздействия Vasorelaxin-X на людей.

— Пойдемте, — решительно сказал я и первым вышел из комнаты.

Сашуля торопливо натянула пальто и выскочила за мной.

— Где они? — спросил я.

— В правом крыле держим, — ответила она, завязывая теплый пуховый платок.

Я удивился:

— Так правое сильнее обветшало и там же холоднее. Логичнее было бы держать их в левом крыле. Там и Тайра Терентьевна…

— Потому и держим в правом, — задыхаясь на ходу от быстрой ходьбы, сказала Сашуля. — Мало ли что…

— Например что? — не совсем понял я.

— Да вдруг они теперь станут как эти… из фильмов… живые мертвецы. Еще и нас перекусают.

Я не знал, как на это реагировать, не понимая, серьезно она так считает или шутит, поэтому промолчал. А Сашуля продолжила:

— А там, в правом крыле, было отделение… э… такое… специальное… и там в советское время держали подающих надежды на выздоровление буйных пациентов. Поэтому там есть несколько оборудованных палат с решетками и коваными дверьми. Они изолированы от остальных помещений. Так что сами не выберутся.

— Предусмотрительно, — похвалил их я.

— Это Самарцев Николай Борисович придумал, — на всякий случай выдала коллегу Сашуля и торопливо добавила: — Он мне много помогает. Вы же возьмете его на работу, правда?

— Возьму, — вздохнул я, понимая, что мой санаторий почему-то превращается в Ноев ковчег, где я пытаюсь спасти от жизненного потопа всех, кого встречаю на пути.

Наконец, мы дошли до искомой палаты, и Александра Ивановна отперла дверь большим ключом. Затем отодвинула внешний засов и осторожно прислушалась.

Я тоже прислушался. Внутри было тихо.

Тогда я помог Сашуле открыть засов, мы распахнули дверь и вошли внутрь. Сразу пахнуло давно немытыми телами, человеческими испражнениями и крепким перегаром.