Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 13 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да ты спроси там в регистратуре, они сразу все скажут, — сказала она, отмахнувшись.

— А что, к нему никто не ходил?

— Да кто к нему пойдет, если он в реанимации?

— Понятно, — сказал я и сделал себе зарубку, что надо будет поехать к Елисею.

Естественно, не сегодня, возможно, даже не завтра, а послезавтра, и серьезно поговорить с парнем, если он, конечно, будет в состоянии. Что-то не верилось мне, что такой верующий и честный парень, к тому же правильно воспитанный тиранами-родителями, будет накладывать на себя руки из-за какой-то там несчастной любви, да еще в таком не самом юном возрасте. Нет, тут что-то совсем другое, и я ничуть не удивлюсь, если за всем этим стоит рука Лысоткина.

И в этом мне еще следовало разобраться.

Телефон просигналил о сообщении. Я посмотрел: от Караянниса пришла короткая фраза: «Скинул документ на электронную почту» — и все, ни здрасьте, ни до свидания. Но и то хорошо.

Я быстренько просмотрел электронную почту: и действительно, там были документы по оформлению нашего с Марусей патента и скрины заявки, подтверждающие, что весь пакет документов подан в Роспатент. И что заявка принята и находится в данный момент на рассмотрении, успешно пройдя первый этап. Обрадовавшись, я добавил все это в общую папку, а затем отправил Нине Шишкиной в Фонд содействия инновациям.

— Так ты точно пойдешь? — спросила Лиза, прищурившись и глядя на меня чуть исподлобья.

— Конечно, я же сказал, — ответил я. — Только ты, пожалуйста, тогда держи меня в курсе. Потому что, сама понимаешь, я здесь набегами, многие важные события пропускаю.

— Да у меня даже нет твоего телефона! — сказала она, поджав губы, но глаза блеснули триумфом.

— Так давай обменяемся, в чем вопрос? — пожав плечами, предложил я.

Мы быстренько обменялись контактами, и я попрощался:

— Ну ладно, я тогда побежал, Лиза. До встречи.

Лиза что-то невнятно ответила, но по тону было ясно, что она еще много бы хотела мне высказать, но раз я убегаю — значит, вполне заслужил такое отношение.

А я пошел в библиотеку, где сидела Галина Александровна. Библиотекарша скрупулезно просматривала очередную старую картотеку.

— Здравствуйте, Галина Александровна, — поприветствовал я.

— Здравствуйте, Сергей, — сказала она, посмотрев на меня поверх очков и прищурившись. — А вы разве не знаете, что в библиотеку с напитками нельзя?

Затем еще больше нахмурилась и едко добавила:

— Никому нельзя. Даже вам.

Я глянул на зажатый в руке стаканчик с кофе, который машинально прихватил после разговора с Лизой и поспешного бегства.

— Простите, — смущенно пробормотал я. — Не беспокойтесь, я не буду близко подходить к книгам. Просто сейчас разговаривал с Лизой Перепечкиной и буквально обалдел от последних новостей, поэтому и забыл, что нельзя с напитками в библиотеку. По поводу Елисея Ротоноса. Вы же слышали?

— Слышала, — сказала она, неодобрительно поджав губы. — Но не считаю, что он совершил такой дурацкий поступок из-за несчастной любви, как все тут хором утверждают.

— Я тоже так не думаю, — кивнул я, — и намерен разобраться. Кстати, Галина Александровна, хотел вас поблагодарить за то, что вы пришли на то заседание и поддержали меня.

— Да это же вполне обычное дело, — пожала плечами она, — тем более мы с вами повязаны воспоминаниями о Сереже… о том умнице и светлом человеке Сереженьке Епиходове, которого с нами, увы, больше нет…